Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Халат я обычно снимала в темноте, даже несмотря на то, что под собой он скрывал довольно целомудренный комплект для сна — шорты и майку.

Развязывая пояс халата, я прислушивалась к шумному сопению за спиной. Агент злился. Какой мой поступок подбросил дров в топку его раздражения?"

"После душа эльф был тих, молчалив. Я не пыталась его расшевелить, списывая странное поведение Эль-Охтарона на неловкость, которую тоже испытывала. Сегодня во время водных процедур я отчего-то смущалась особенно сильно, хотя, казалось бы, давно должна была привыкнуть к обнаженному виду Агента.

Этим вечером в ду́ше мне чудилось, что Эль отзывается на мои прикосновения дрожью. Что, когда я дотрагиваюсь мочалкой до его твердых сосков, он едва сдерживает стон удовольствия и даже незаметно подается навстречу в попытке продлить ласку. Возможно, у меня просто разыгралось воображение. Но что игрой воображения точно не было — моя собственная однозначная реакция на близость Агента.

Неудивительно, что я ощущала себя немного пришибленной и не сразу обратила внимание на хмурый вид своего подопечного.

Но почему он бесился?

В темноте спальни раздался долгий раздраженный вздох, словно Агент ждал, что я спрошу, чем он недоволен. Но я молчала — и без того наговорила слишком много.

Соскучилась? Ну кто тянул тебя за язык, Алайна? Приятно было в ответ на свое признание получить взгляд, полный возмущения и враждебности?

Спустя пять минут напряженной тишины Эль-Охтарон не выдержал — сам озвучил свою претензию.

— Соскучилась? — спросил он голосом, дрожащим от обиды. — Поэтому от тебя пахнет тем очкариком?

Ах вот оно что! Неужели Агент ревнует и оттого так странно себя ведет?

Похоже, пришло время поделиться с ним своим планом, рассказать о яде и задании Мелинды.

Боги, дайте сил и терпения!

— Это не то, о чем ты подумал…

Черт! Более неудачное начало сложно было представить.

— Если тебе нужен секс…

Опять двадцать пять!

Я потянулась к выключателю, но остановилась на полпути, решив, что в темноте легче прятать лицо, пылающее от смущения.

— Да при чем тут…

И снова мне не дали открыть рот.