Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Но да, убить или покалечить человека из списка неприкосновенных лиц он не в силах. В его сознании стоит психологический блок.

— А Мелинда… Мелинда входит в этот список?"

"— Нет. Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?

Хвала богам, мне удалось добраться до поворота, и я привалилась к стене, радуясь этому маленькому достижению, как ребенок, который сделал свои первые шаги.

Значит, Итен настолько важен для Совета, что его жизнь постарались обезопасить. Теперь понятно, почему, в отличие от многих мужчин на базе, Хосс совсем не боялся Агента.

— Нет. Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?

— Она так странно на него смотрит. Так плотоядно, понимаешь? Я боялась, что она может приказать ему… неприемлемое. Сделать с ним то, что делали другие кураторы. Но раз Мелинда не вписана в его коды, то я спокойна. Опасаться нечего. Лезть к нему она не осмелится.

Маленькая ложь, чтобы отвести подозрения.

— Не осмелится, не волнуйся.

До дверей лифта оставалось десять метров. Для здорового человека — мелочь. Для меня — как от северного круга до побережья солнечной Арагорны.

Я шла пошатываясь и держась за стену. Собственное плачевное состояние раздражало. Как я смогу убедить Мелинду вернуть мне опаснейшее оружие империи? Как докажу, что способна позаботиться о теряющем контроль киборге, если сама едва стою на ногах?

Бесит! Это слабое тело, не желающее подчиняться! Эти непослушные руки, мягкие колени.

Но Агента надо было спасать. Не могла я спокойно отдыхать на теплой больничной койке, пока мой эльф мерз в ледяном гробу. Я вспоминала, каким увидела его в первый день нашей встречи. Синего, дрожащего, с бровями и ресницами, покрытыми инеем. Он сейчас там, в своем саркофаге, лежит в темноте и полном одиночестве. Пусть Агент без сознания, но даже во сне ему холодно. Мысленно из тьмы беспамятства он, возможно, взывает ко мне, своему куратору.

Думать об этом — рвать сердце пополам.

Он спас меня от вооруженного повстанца, зачистил базу мятежников, расправился с врагами империи, а его, как вещь, запихнули в ящик. Положили на хранение до тех пор, пока не понадобится опять. Будто он не живое существо, а гребаный пистолет.

Никакой благодарности за успешно проведенную миссию. Ни доброго слова. Ни хорошего отношения.