Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Кажется, еще чуть-чуть — и начнет громить комнату.

Но неужели он и правда готов пожертвовать здоровьем, мужской силой, только бы никто к нему больше не прикасался?

— Совет хочет, чтобы это делала я. Помогала тебе справляться с возбуждением. Рукой. Если позволишь, я буду делать это рукой. Гладить тебя между ног, пока ты не получишь разрядку.

Если в начале разговора мои щеки лишь слегка покалывало от прилившей крови, то теперь лицо просто полыхало. И не только лицо! Уши и шея горели тоже.

Агент смотрел на меня огромными глазами и нервно сглатывал.

Пугающая мысль внезапно пришла в голову. А вдруг Эль-Охтарон решит, что с моей стороны это не забота, не помощь, а попытка им воспользоваться? Что, если прямо сейчас он сравнивает меня со своими бывшими кураторами и думает, что между ними и мной не так много различий? Что я такая же озабоченная тварь, ничем не лучше тех, кто насиловал его в душе и на кушетке в медблоке?

Возможно, все эти неловкие заигрывания, попытки развести меня на секс были проверкой, и каждый раз, предлагая себя, Агент боялся увидеть в моих глазах разгорающийся огонь желания, услышать, что его взятку готовы принять.

— Не волнуйся, ничего лишнего я себе не позволю.

Надо было говорить, не останавливаться. Успокаивать Агента мягким тоном и своим даром. Сейчас он напоминал дикого зверя, загнанного в угол, а потому опасного. Так раненый хищник рычит на людей, желающих ему помочь. Боится, не доверяет, не подпускает к себе.

— Просто поглажу, чтобы тебе было приятно. Поверь, лучше так, чем продолжать принимать те кошмарные препараты.

Эльф таращился на меня в гнетущем молчании, и в груди поднималась паника. Из кармана я достала металлический шарик — глушилку, которую дала мне Мелинда, казалось, тысячу лет назад, и нажала на кнопку."

"— Или мы можем не делать этого. — Мои плечи поникли. — Можем солгать Совету.

— Нет, — Агент снова шагнул к кровати и после секундного сомнения опустился на колени у моих ног. Подняв голову, он взглянул на меня снизу вверх с таким безграничным доверием, что сжалось сердце. — Я… я согласен. Если это будешь ты. — Его скулы порозовели. — Куратор, ты обещаешь, что это будешь ты и никто другой?

— Клянусь.