Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Снова завесившись волосами, он сказал:

— Другие были не важны.

Что это значит?

— Простите, я совершил ошибку. Мне не надо было покидать зал. Я должен был ждать там, где меня оставили.

Под ложечкой засосало. В животе заскребло. Кажется, я начала догадываться о причинах сегодняшнего необычного поведения Агента.

Продолжая говорить, эльф сильнее и сильнее хмурился:

— Я ушел без спроса. Заставил себя искать. Вы злитесь. Думаете от меня избавиться. Но я не хочу другого куратора.

— Замолчи! — я больше не могла этого выносить.

— …не бросайте.

Возьмите. Воспользуйтесь. Единственное, чего сейчас хотелось, — разрыдаться от чувства жалости и собственного бессилия.

— Так что же… Ты предлагаешь мне взятку?

— Да, — просто ответил эльф, глядя на меня сквозь водяные струи душа.

— Чтобы я продолжала оставаться твоим куратором?"

"— Я не знаю, как еще вас убедить. У меня больше ничего нет. Никаких аргументов. Кроме…

— Собственного тела?

Он кивнул.

— Мне несложно. Я потерплю.

Из груди вырвался истерический смешок.

— Знаешь, я как-то привыкла, что мужчины стремятся в мою постель, жаждут туда попасть, а не… терпят, — последнее слово я произнесла с горечью.

Эльф пожал плечами:

— Трудно получать удовольствие, чувствуя себя вещью, которую пользуют. Я не испытываю возбуждения. Никогда. Наверное, это нормально. Для оружия. Моя холодность только подтверждает, что я всего лишь киборг, предмет. Почему все хотят трахнуть оружие, мне не понятно.

Боги, каких сил мне стоило прикусить язык. Не рассказать Агенту о том, насколько он заблуждается.

Столько славных подвигов помнило его прошлое. Эль-Охтарон — герой моего детства, легенда, эталон настоящего мужчины.

Слезы уже безостановочно текли по щекам. Слезы жалости и слезы бессилия. Я шагнула к Агенту, встав рядом под теплый душ. В первую секунду эльф, должно быть, решил, что я приняла его предложение и раскрыл объятия. Потом увидел мои слезы и опешил. Плача, содрогаясь в рыданиях, я оттолкнула его руки и прижала светловолосую голову Агента к своему плечу.

— Прошу, не надо никаких жертв.