Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Но где же Эль-Охтарон? Получается, расправившись с Уникумом, он, раненый, истекающий кровью, поднял меня, потерявшую сознание, на руки и шагнул в портал? Как сородичи встретили великого полководца, пропавшего без вести три столетия назад? Они рассказали ему правду? Как он отреагировал на их слова? Почему сейчас его не было рядом со мной?

Ледяная волна страха поднялась в груди, но я заставила себя не делать преждевременных выводов. Не может Эль проводить у моей кровати двадцать четыре часа в сутки.

Вероятно, он устал, лег вздремнуть, вышел поесть или подышать воздухом. Либо сам еще не оправился от полученных повреждений и лежал в соседней палате, обмазанный точно такой же дурно пахнущей, травяной жижей.

Зачем сразу думать о плохом? Например, о том, что Эль разозлился и возненавидел всех людей, включая бывшего куратора.

А вдруг он в самом деле больше не хочет меня видеть?

Тихо, Алайна, не накручивай себя."

"Устав мучиться догадками, я попыталась расспросить обо всем целительницу, ухаживающую за мной.

Но, к моему огорчению, в ответ получила длинную тираду на незнакомом языке.

Что ж, логично. С чего я взяла, что эльфы понимают земную речь?

От неизвестности захотелось расплакаться, но я лишь беспомощно откинулась на подушку и закрыла глаза. Оставалось ждать, когда все само собой прояснится или Эль наконец придет меня навестить.

Только он не приходил. День за окнами сменялся ночью, солнце вставало и снова опускалось за горизонт, но единственным живым существом, которого я видела, была молчаливая женщина в необычном платье.

Она открывала дверь, садилась у постели, готовила свой целебный состав и покрывала им мои ноги. Приносила воду, еду, мыла меня и помогала справлять естественные надобности. К вечеру третьих суток я смогла встать с кровати и сделать несколько нетвердых шагов. Тогда же я впервые рискнула осмотреть собственные бедра. Кожу покрывало множество круглых шрамов-вмятин.

— Н’анэ, — сказала женщина, показав на мои ноги, а потом — на остатки мази на стенках деревянной ступы. — Н’анэ, — повторила она.

Я уже давно догадалась о значении этого слова. Похоже, моя сиделка предлагала не переживать из-за уродливых рубцов, намекая на волшебные свойства своего лечебного состава. Признаться, физические изъяны никогда меня не заботили. После плена на моем теле осталось много некрасивых отметин.