Мой единственный

Джулия поняла, что своими словами разбудила в нем влечение: он прильнул к ее губам. Поцелуй был пылким. Они вели себя слишком тихо. С губ срывались лишь едва слышные стоны, да слышалось учащенное дыхание. Джулия поняла, что отец Ричарда тут ни при чем. Он сам этого хочет. Ее закружил водоворот страсти.

Джулия вообще забыла, зачем они все это затеяли. Девушка обвила его руками, наслаждаясь ощущением тепла его кожи у нее под ладонями. Ричард уже избавился от рубашки, готовясь предстать утром голым, когда войдет горничная, но Джулия об этого совсем не думала.

Ричард склонился над ней, запечатлевая на губах очередной страстный поцелуй. Потом его рука скользнула под распущенную шнуровку ночной сорочки и стянула ее настолько, что обнажилась грудь. Он обхватил ладонью сначала одну, затем другую.

Руки мужчины скользнули по ее спине, придержали в этом полном истомы положении несколько секунд, а затем его губы переместились к шее, к мочке уха. По плечам женщины пробежали мурашки. Она покрылась гусиной кожей. Ее тело задрожало, когда его губы отправились путешествовать по руке. У нее участился пульс. Он лизал ее кожу. Один из ее пальцев попал ему в рот, и Ричард начал его сосать.

В последний раз поцеловав ее руку, мужчина склонился над ней, прижавшись своей мощной грудью к ее груди. Поцелуи стали еще более страстными и глубокими. Его рука проникла под ее панталоны. Джулия дрожала от возбуждения, словно у нее был жар. Как хорошо!

Однако на них по-прежнему оставалось слишком много одежды. Джулия видела, что Ричард не хочет спешить, поэтому старалась сдерживать свое нетерпение, но у нее это не особенно получалось.

Но Ричард вдруг замер. Очарование спало. Господи! Только не это! Он прижался лбом к ее груди и застонал.

– Надеюсь, отец поверил. У меня больше не хватит сил проделать это еще раз и не заняться с тобой любовью…

Джулия хотела сказать, что думает то же самое, но не успела…

Дверь с шумом распахнулась.