Мой единственный

Как хорошо, что Ричард знал, как утихомирить ее безумие! Радость затмила всплеск несильной боли… А потом он наполнил ее до предела.

Изумительно! Ей было радостно осознавать, что он сейчас находится глубоко в ней. От предвкушения у Джулии перехватило дыхание… Но Ричард не двигался… Тело его оставалось неподвижным, придавив Джулию к койке, а вот губы снова и снова прикасались к ней. Джулия не знала, отчего она чувствует столь жгучую потребность, но принялась целовать его в ответ, страстно, почти безумно, пока не сорвалась на жаркие, иступленные вскрики.

"Ричард наконец прервал поцелуй и, снова застонав, подался назад, а потом резко вошел в нее. Больше ему ничего не пришлось делать. Господи! Наслаждение, нахлынувшее на нее, было не сравнимо ни с чем, что ей довелось испытать прежде. Оно разлилось по всему ее телу до самых кончиков пальцев. Каждый медленный толчок отзывался в ней новой волной наслаждения. Джулия крепко вцепилась в его тело, желая чтобы это не заканчивалось никогда.

Все закончилось слишком быстро. Она испытала смутное разочарование оттого, что эти поразительные ощущения не продлились дольше. Закинув назад голову, Ричард замер. Он выглядел так, словно испытывает боль. Мужчина затаил дыхание, а затем испустил приглушенный вскрик триумфа. Его голова упала ей на плечо. Он тяжело дышал.

Нежность, которая копилась в ее душе, была воистину поразительной…

Глава тридцать первая

Очарование немного развеялось, но оставило после себя достаточно глубокий след, чтобы Джулия поняла: она больше не хочет ругаться с Ричардом, во всяком случае, сегодня.

По крайней мере, Ричард не покинул ее сразу, пока она испытывала эту небывалую душевную связь с ним. Поступи он так, ей было бы очень больно.

Джулии показалось, что Ричард заснул, прижавшись к ней. Она опасалась, что неловкое слово может поставить крест на их перемирии. Собственно говоря, она даже не знала, перемирие ли это. Пусть сама Джулия смягчилась, но понятия не имела, как случившееся повлияло на ход мыслей Ричарда. Он рассердился после поцелуя на постоялом дворе и во всем обвинил ее.