Мой драгоценный мужчина

Второй раз, третий… все-таки на смотр пришла почти вся академия, больше трех тысяч ариатов, и охватить столько пространства разом никак бы не получилось. Тем более, еще и полуразрушенные части конструкций то и дело вставали на пути, мешая.

Еще один рывок, еще одна волна силы, чтобы закрытой оказалась половина полигона… И моя энергия вдруг столкнулась с чей-то, идущей навстречу. Это произошло за считанные мгновения, я и опомниться не успела. Мелькнула мысль, что сейчас абсолютно ничего нельзя сделать, чтобы избежать последствий.

И я, как и учили, упала, чтобы тотчас перекатиться и после встать на ноги. Но что-то вновь пошло не так. Я ударилась, за кого-то зацепилась, и мы под воздействием остаточной силы покатились вниз прямо на полигон.

Пытаясь хоть как-то уберечь от травм и сыпавшихся сверху камней и металла ариата, с которым так неудачно столкнулась, я выпустила пламя, создавая свой самый сильный щит.

Стремительный полет по проходу, когда мы пересчитали собой все ступеньки лестницы, быстро закончился, и нас выкинуло на полигон, перевернуло в воздухе.

Перед глазами рассеялась тьма, но сквозь закрывающий нас огонь и летевший пепел – все, что осталось от нашей одежды, ничего было не разглядеть, и я, вдохнув, уставилась в глаза мужчины.

Золотистые, топазовые глаза Криса Рейеса. Сверкающие, словно драгоценные камни.

Запоздало и разом из груди вышибло весь оставшийся воздух от осознания, с кем я столкнулась несколько минут назад. И тут же мысли ушли, оставляя только ощущение запредельной яркой близости. Горячая кожа, твердые мышцы, дыхание практически в мои губы…

Вот же бездна! Умирать буду, а забыть, какое тело у этого мужчины, просто не смогу.

Нашла вот о чем сейчас думать!

Я подавила вырывающийся из горла стон, кусая губы, в надежде прийти в себя. И не преуспела.

В реальность меня вернул очередной безжалостный взгляд, обещающий неприятности. Другая бы на моем месте, наверное, не знала бы, куда сейчас деться от страха, но не я, прожившая мечтой об этом мужчине столько лет.

Я просто не могла его бояться. Не умела.

Чуть вздернулись, кривясь, уголки его губ, заострились скулы.