Мой Дьявол

Так что… давай… Покажи насколько ты готова выполнять мои требования и как далеко способна зайти, чтобы полностью удовлетворить мои хотелки, mon papillon. И, пожалуйста. Не заставляй меня ждать, как и повторять приказы более одного раза. На столик, Энн.

Похоже, после этих слов я окончательно отупела, перестав соображать о чём-либо вообще. Словно меня накачали с ног до головы горячим и аритмично пульсирующим воздухом, а все нервные окончания с сознанием пропитали ментоловым анестетиком. Не представляю, как сумела в таком состоянии оставить куда-то недопитый бокал с быстро нагревшимся от моей горячей ладони шампанским и отложить на диван с плотно сомкнутых бёдер сумочку.

После чего, чуть живая и едва дыша, приподнялась с дивана и кое-как, не особо-то и грациозно, пересела на толстую столешницу грёбаного чёрного столика. И всё это под неотрывным взглядом Маннерса, наблюдающего за мною с расстояния чуть меньше вытянутой руки.

— Видишь? Это же совсем не сложно?

Совсем ненадолго он повернул лицо к рядом стоящему столу и взял оттуда пульт.

Пара мягких нажатий большим пальцем на какую-то кнопку и… гостиная погрузилась в настоящий полусумрак, хотя и не в полную темноту. Я всё ещё могла его видеть и прекрасно различать чеканные черты совершенного профиля, которые теперь из-за более густых теней ещё больше напоминали лик какого-нибудь чёрного божества. Про его запах вообще промолчу. Кажется, от его мускусного парфюма с едва уловимыми нотками горького миндаля в моей голове так сильно и мутнело. Или от всего сразу. От чёткого понимания того факта, что всё это взаправду. Я не сплю, а действительно переживаю всё происходящее со мной в реальности! Переживаю, вижу, чувствую и… жду…"

"— Расслабься, Энн. Ты это прекрасно можешь сделать сама, без чужой помощи. Я это вижу и знаю… — всего несколько секунд и я… снова тону в его чёрных, как и его дьявольская душа, глазах. И в той бездне, которая смотрит на меня из него. И в его невыносимой близости, после того, как он пересел ко мне едва не впритык на самый край сиденья своего кресла.

 — И не только это…

Его тёплая и на удивление мягкая ладонь легла на мою коленку — спокойно, уверено, как на по праву принадлежащую ему собственность. И так же само его пока ещё нежные, но очень сильные пальцы протиснулись в стык меж моих сжатых бёдер.

— И не смей мне сопротивляться. Ни сейчас…

О, боже!.. Я и в самом деле схожу с ума, ибо это невозможно так просто выдержать.