Мой босс - злодей любовного романа

Была в этом всем и положительная черта: у меня совершенно не было сил и времени, чтобы думать о Киллиане.

А тем временем, дни текли один за другим, и подбирался истекающий недельный срок, по которому Нокс обязан потерять ко мне всякий интерес. Но очередной рвотный позыв быстренько выбивал из моей головы подобные мысли, возвращая к проблемам насущным.

После двух дней затишья море внезапно заволновалось, и поднялся шторм. Так как этот момент я, каюсь, провела в полубредовом состоянии, проигнорировала предупреждения капитана судна с предложением перебраться на сушу, которому ничего не оставалось, кроме как действовать по своему усмотрению и.

— Бл*ть... — только и смогла я вымолвить, прежде чем обреченно побрести обратно в каюту.

Честно говоря, я думала, что уж легче сдохнуть... потому, когда шторм стих, и судно причалило к берегу, моментально выставила его на продажу. Ну его нафиг. Уверена, что меня еще долго не только от вида моря, но даже от запаха рыбы будет неимоверно мутить.

Итак, прожив на борту судна четыре дня... я, наконец, смогла заселиться в свой дом. И только я подумала, что черная полоса завершилась, как судьба решила преподнести мне новое испытание.

— Мисс, вам письмо, — оповестила меня одно из служанок, которых я приняла в услужение. Дом был относительно небольшим, потому и штат предполагался соответствующим: экономка, повар, садовник и горничная. Сейчас передо мной стояла Мэрил — экономка.

— А, да, спасибо! — приняла я конверт, гадая, кто это мог быть. Сердце наполнилось волнением от возможной догадки, но быстро ухнуло обратно, как только я заметила подпись отправителя «Гейн». — Да что же мне так не везет-то? — сдувая с лица прилипшую от пота прядку волос, тягостно вздохнула я.

— Все хорошо, госпожа? — забеспокоилась Мерил.

— Да, все в порядке. Будь добра, принеси мне воды со льдом. И влажное полотенце! — добавила я.

Мерил послушно поклонилась и оставила меня в комнате одну. Двигаться было лень, после подобного приключения и полного обезвоживания организма даже пальцем пошевелить казалось не чем иным, как подвигом.