На осколках разбитых надежд (СИ)

Именно при ней в замке снова стала работать Айке, которую американцы волей-неволей позвали работать в кухне. И именно по ее инициативе была проведена в замке уборка силами нескольких женщин, которых порекомендовала Айке. Всем им, к стыду Рихарда, заплатила Адель, заверив его, что он отдаст этот долг позднее, когда получит доступ к своим счетам в банке в Берне. Об этих счетах и ячейках в хранилище Рихард слышал мельком от матери в личных разговорах, но всякий раз пропускал мимо ушей, не особо интересуясь, ведь бежать из Германии до самого финала он не планировал и даже мысли не допускал об этом.

— Годы неизменно берут свое, — попробовал отшутиться Рихард, но Адель не пошла по этому пути, а шла упрямо по своему первоначальному.

— В тебе словно что-то перегорело. Знаешь, как порой гаснут лампочки, отработав какой-то срок. Раньше ты был совершенно другим.

Он не хотел говорить на эту тему, поэтому только пожал плечами, продолжая курить в молчании.

— Что ты думаешь делать сейчас? — продолжила разговор Адель. Она всегда отличалась настойчивостью и упорством, подпитываемыми ее неуемной энергией, которой Рихард раньше так восхищался. Сейчас же эта настойчивость немного действовала на нервы из-за напряженного состояния, в котором он пребывал, ограниченный в своей свободе и не имеющий ни малейшего понятия о своем будущем.

Мог ли он распоряжаться собой в настоящее время, когда в его замке хозяйничают американцы, рассовавшие по рюкзакам его имущество как сувениры из Германии, опустошившие его винный погреб и даже его собственный гардероб? Когда его гордость, любимое авто, забрали из гаража через несколько дней после появления в Розенбурге отряда янки? Когда в его стране стали полновластными хозяевами союзники, и теперь только от их милосердия и воли зависела судьба всех немцев и этой земли?"

"— Я привезла тебе разрешение на выезд и визу в Швейцарию, — произнесла Адель, ошеломив его этими новостями.

Она умолкла на мгновение, но это слово все равно повисло между ними. «К нацистам». Вот, что она хотела сказать. Теперь все немцы для остального мира именно «нацисты». Вполне справедливо. Хотя это слово, иглой сидевшее под кожей среди прочих невидимых игл, больно укололо, на секунду лишая дыхания.