Могильщик из Таллина

Варнавская склонилась над старым камнем, поросшим зелёным мхом, и прочла:

— Что написано вначале не ясно, затем следует «I», далее тоже не понятно, но потом опять «I». Похоже на какой-то титул. Но имя покойного — Gert Witte. Ага, вот и дата рождения. Первые две цифры видны хорошо — 15, третью трудно разобрать, а четвёртую — вообще невозможно.

— Зато ясна дата смерти — 1560.

— В этот год эстонцы сражались с русскими, пришедшими завоёвывать Таллин, но здешние воины его отстояли, — пояснила Анастасия.

— Ливонская война времён Ивана Грозного?

— Точно.

— Возможно, «хозяин» склепа погиб в бою. Тогда ему вряд ли более сорока, — предположил Клим Пантелеевич.

— Кажется, вы правы. Третья цифра рождения похожа на двойку. Значит, 152…

— Да какая, в сущности, теперь разница?

Ардашев и Варнавская прошли к следующему захоронению. Вдруг сзади послышались шаги. Частный сыщик обернулся. Около того склепа, где они только что были, мимо проходил долговязый худой человек лет тридцати пяти в поношенном пиджаке. Длинными волосами и орлиным носом он походил то ли на писателя-неудачника, то ли на бедного художника.

— Любезный! — окликнул незнакомца Клим Пантелеевич. — Вы, случаем не служитель этого кладбища? Не могли бы провести нам экскурсию по этим склепам и памятникам?

— К сожалению, я мало что знаю. Вам лучше справиться у смотрителя.

— А что это у вас за цветы, — поинтересовалась Варнавская.

— Мандрагора.

— А разве они примутся? Уже конец августа.

— Мандрагора всегда приживается на кладбище.

Незнакомец ушёл, а невысокий, слегка полный человек, лет сорока, с желтушным, нездоровым лицом и редкими усами, подошёл и представился:

— Добрый день! Я кистер[7] церкви Святого Олафа и смотритель кладбища, Айвар Пуусепп. Чем могу служить?

— Нам крупно повезло, — улыбнулся Ардашев. — Не могли бы вы немного рассказать нам о храме и постояльцах юдоли.

— О да, конечно. Кладбище вокруг церкви появилось с момента её основания. Но теперь тут никого не хоронят. Здесь покоятся священники и воины. А самые почётные люди города лежат в храме. Если вы зайдёте внутрь, то заметите, что весь каменный пол испещрён надписями, а на стенах висят гербы. Это имена и фамилии представителей дворянских родов, погребённых на достаточно большой глубине.