Могильщик из Таллина

— Господа, а куда делась верёвка, на которой повесился барон?

— Он повесился не на верёвке, а на собачьем кожаном плетёном поводке, — пояснил Коппель.

— А зачем гулять в имении с собакой на поводке? — удивился Клим Пантелеевич. — Тут же все свои.

— Не всегда. Когда в имении гости, барон просил меня водить пса на поводке.

— А мне ваш пёс показался вполне спокойным. Мы видели его, когда подъехали к главному входу.

— Это сейчас спокойный. Ромул грустит после смерти хозяина, и почти ничего не ест, а только пьёт.

— Я бы хотел взглянуть на поводок.

— Госпожа Аус приказала его сжечь.

— Жаль. А какой он был длины?

— Достаточной. Две сажени уж точно. Может, и две с половиной.

Ардашев взял из рук садовника высокую стремянку, и раздвинув её до упора поднялся по ступенькам. Затем, спросил:

— Господин Коппель, с какой стороны висело тело?

— С вашей.

— Я правильно понимаю, что собачий поводок был перекинут у этого отростка?

— Совершенно верно. Как вы так точно определили?

Клим Пантелеевич ничего не ответил.

Он вынул из кармана складную лупу и стал внимательно рассматривать ветку. Сорока перепрыгнула в самое чрево дуба и оттуда продолжала голосить, точно старалась отпугнуть незваного гостя.

— Барон, вероятно, стал на маленькую стремянку, перекинул поводок через ветку, соорудил петлю и повесился. Всё просто и ясно, — махнул рукой инспектор. — Чего вы там изучаете?

Ардашев продолжал исследовать ветку, а полицейский не находил себе места. Он пытался подкурить сигарету, но спички ломались одна за другой.

Наконец, инспектор сделал первую затяжку и заметил ехидно:

— Долго вы собираетесь сидеть там? Смотрите, сорока не выдержит и заклюёт. Наверняка, она приняла вас за чужого ворона, который хочет поселиться на её дубе.

— Как гласит мудрая эстонская пословица: «Ворон от проклятий не подохнет» — донеслось от Ардашева.

Частный сыщик слез со стремянки и сказал:

— Инспектор, я готов развеять вашу гипотезу о смертоубийстве. О том, что барона задушили, я понял сразу после того, как мне сказали, что двухступенчатая стремянка стояла, а не лежала.

При суициде она всегда падает, так как самоубийца сразу же сбивает её, чтобы не поддаться соблазну спастись и не стать на неё ногами, либо, если он не свалил её сразу, то, задыхаясь, несчастный обязательно попытается стать на неё и тогда, она тоже упадёт на бок. Однако, стремянка стояла. Согласитесь, одного этого доказательства для убийства мало, и потому я решил осмотреть ветку.