Мое проклятие с глазами кошки

 — Объяснить, что я передумал заводить с ней семью, ведь Камалия мне не подходит…, — я, наконец, осознал, что не хочу просыпаться рядом с ней, а засыпать уж тем более… — Интересно, как же отреагирует король, услышав о том, что я передумал брать в жены дочь его советника? Да плевать! Так и поступлю! Лучше оборвать всё сейчас и понести минимальные потери, чем смириться и всю оставшуюся жизнь морщиться от присутствия раздражающего фактора в виде персоны Камалии».

Покидал обеденную залу с самыми серьезными намерениями.

«В конце концов, я не принц и ни король, чтобы выбирать себе супругу по статусу. Это желательно, но не обязательно. Пусть я и относился к высшему обществу, но имел уважение, которым мог похвастаться далеко не каждый мужчина приближенный к королю. Ни один не рискнет осуждать мой выбор…»

С этими мыслями я с нетерпением стал ждать приезд его величества.

Марик пришел ко мне в кабинет спустя несколько минут, грустно заявив, что Халиса отправилась с Баримором на рынок и ему скучно до невозможности.

Мы отправились в сад, прихватив с собой мяч и деревянные мечи, благодаря которым я намеревался обучать мальчика боевым навыкам.

Время за игрой пролетало незаметно. Поблизости блуждали черные мундиры, пристально сканируя округу на малейший источник угрозы. После сегодняшнего ночного происшествия, я призвал еще двоих, ведь в доме был Марик, мало ли, безопасность лишней не бывает.

От Энекина вестей так и не было. Прошло чуть больше суток, после того, как он привез ко мне своего сына, а сам отправился на окраину города, выслеживая проклятие нашего мира, но я чертовски волновался за него.

— Дядя, что-то я устал, — выдохнул малыш, плюхаясь на покрывало рядом со мной.

— Действительно, тебе пора спать, — опомнился я, примерно прикидывая сколько сейчас времени. — Давай, пойдем, умываться, кушать и отдыхать…

— А можно я посплю в комнате Халисы? — выдал Марик, выжидательно смотря в мои глаза.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился я.

Ребенок тут же погрустнел, опуская уголки губ вниз. Смотря на этого малыша я видел в нем светлую сторону своей души, которая с каждым годом уменьшалась, поражаемая чернотой нашего мира.

— А Халиса бы разрешила…, — прошептал племянник себе под нос, что не укрылось от моего слуха.

— Хорошо, но это в последний раз, — произнес я уверенно.