Мое искушение

И мы сможем понять, что ему нужно. — Готов ответить на любые, — сходу удивляет он меня. — Но сначала тоже спрошу. Зачем тебе это? Спасаешь жениха?

— И это тоже, — отвечаю, подумав. — Но главное, не хочу, чтобы пострадал невинный. А убийца остался безнаказанным. Я правильно поняла, вы готовы нам помочь?

Снова пауза, во время которой Константин оценивает мои слова и решает, устраивает ли его. Наконец кивает:

— Готов. Спрашивай. Но учти, буду говорить прямо, что знаю. Если тебя зацепит, уж извини. Сама во все это влезла.

Краем глаза замечаю, как дергается Илья, подаваясь ближе ко мне. Будто пытается оттеснить и защитить. Хмуро смотрит на нашего гостя, сжимая челюсти. Касаюсь его предплечья, останавливая. Мне это только на руку. Мужчина показывает, что не собирается меня щадить. Тогда я тоже могу не искать для него смягчающие формулировки и касаться сложных тем. Чем и пользуюсь, задавая первый вопрос:

— Как вы относились к Светлане?

— К Цветочку? — переспрашивает Костя. Слышать от грозного на вид мужика ласковое прозвище удивительно.

А его ответ удивляет еще больше: — Я ее любил. А она меня нет, — от такой правды ненадолго теряюсь. Он сам продолжает: —  хотел жениться. Привести ее в дом. Но Света не воспринимала меня всерьез. Любила твоего жениха.

— Откуда вы знаете? Она сама говорила? — хмурюсь я.

— Сама. Так и сказала, когда достал ее своими попытками вернуть: «Зачем тебе женщина, которая как кошка влюблена в другого?» Больно била. Надеялась, что наконец отстану. Проблема в том, что она была нужна мне любая.

Я бы смог заставить ее полюбить. Но Цветочек не хотела дать мне шанс. Постоянно моталась в столицу. А как только твой приезжал сюда, сразу бежала к нему. А он ведь не брал ее с собой. В столице у него была ты.

Черт, слушать это очень неприятно. Видимо, на моем лице что-то отражается. Илья крепко сжимает мою ладонь и бросает Константину с угрозой:

— Полегче, следи за базаром. Выдавай только факты. Эмоций в этом деле без тебя хватает.

— Я как раз только факты, — усмехается мужчина.

Беру себя в руки и продолжаю:

— То есть, Светлана так и говорила: люблю Рому?

— Прямо так не говорила. Но раз бегала за ним хвостом, какие еще вопросы? Ты сомневаешься?

— Мои сомнения к делу не относятся, — качаю головой. — Судья их точно слушать не станет.

— Сомнения не относятся, — соглашается он. — А ребенок? — произносит с выдохом, почти через силу. Значит, о беременности погибшей девушки уже знает. А еще видно, что эта тема для него очень болезненна.