Мое искушение

Всматриваюсь в его лицо, замечая, как он изменился за последнее время. Это понятно, сначала арест, камера, а потом еще наш разрыв. Мне грустно, что я тоже внесла вклад в его состояние. Но чувство вины — плохой советчик. Под его грузом можно наделать еще больше ошибок.

— Слушаю тебя, — подталкиваю Рому, пока он жадно разглядывает меня. Мои слова выводят его из стопора, и он мягко, без претензий, произносит:"

"— Ян, хотел сказать, хватит уже! Я все осознал, правда. Такого больше не повторится. Прошу тебя, давай забудем? Я готов.

— Ты серьезно? — на мгновение теряюсь. Не понимаю, шутит он или нет? Но решительное лицо и упрямо поджатые губы показывают, что нет.

— Вполне, — подтверждает Рома. — Поехали домой? Прямо отсюда. К черту эти поминки! Светке уже все равно. Мы — важнее.

Качаю головой и пытаюсь воззвать к его разуму:

— Ром, прости, это невозможно, — но он не слышит. Тянется к моей руке и хватает за предплечье. Краем глаза вижу, как дергается вперед Илья. Но все же остается на месте. Осторожно высвобождаю руку.

— Ты так наказываешь меня, да? За Светку, за Марину? — с обидой произносит Рома.

— Что-то слишком много тех, за кого приходится наказывать, не находишь? — не выдерживаю и сама срываюсь на обвинения. — У тебя такая насыщенная личная жизнь.

— У тебя теперь тоже, — получаю заслуженный ответ. — Я согласен, что идиот. Но ты сравняла счет, достаточно!

— Какой счет, Ром? Я ни с кем не соревнуюсь и ничего назло другим не делаю. Ты же меня знаешь. Я… кажется, просто его люблю. Мы оба долго сопротивлялись притяжению.

— Любишь его? — кривится Ромка. — А меня? Зачем тогда целый год жила со мной? Не верю, что так легко можно все забыть, — его лицо неожиданно смягчается, на губах появляется мечтательная улыбка. — Помнишь, как мы познакомились? В офисе. Я сразу подумал, какая строгая и офигенно красивая девушка. И пошел в наступление. А ты только посмеялась над моими неуклюжими подкатами. А наш первый раз? Янчик, ты не могла забыть… Это было прекрасно! Я никогда не испытывал такого до тебя.

— Рома, прекрати, — морщусь, ощущая болезненный спазм в груди. Он старательно пробивает мою защиту, используя запрещенные приемы. — Не надо делать еще хуже, чем есть. Давай попробуем не остаться врагами? Я не хочу. И не уеду отсюда, пока над тобой будет висеть тюрьма.

— Да не нужна мне твоя гребаная жалость! — перекашивает его лицо. — Не нужна, как ты не понимаешь! — повторяет со злостью. — Лучше никак, чем это.

— Я понимаю.