Моя по контракту

Да и очевидно же, толку от моих возмущений в этом случае было бы ноль."

"Как и сегодня, когда мне без объяснений было велено приехать к отцу.

Странно всё это. Что ему так срочно могло понадобится?

Когда спустя три часа машина въезжает во двор, отец встречает меня лично. Даже улыбается, а потом просит пройти с ним в кабинет.

— Присаживайся, Ася, — кивает на кресло напротив него. — Сейчас принесут кофе.

— Я люблю чай.

— Как скажешь, — пожимает плечами.

Мне неуютно под его взглядом. И предчувствие какое-то нехорошее.

— Не буду долго ходить вокруг да около, Ася. Ты в курсе, что твой дед оставил тебе кое-что.

— Какие-то ценные бумаги, бабушка говорила.

— Да. Это акции завода, точнее его четвёртой части. Но распоряжаться ты ими не можешь. Дед отписал их в качестве приданного.

Что-то мне кажется, отец лукавит. Как это, принадлежит мне, но распоряжаться не могу? Хотя, о чём это я, если они в руках отца, то пытаться заявлять о своих правах бесполезно.

— Я так понимаю, ими сейчас распоряжаешься ты. Но не волнуйся, папа, замуж я пока не собираюсь.

— Как раз об этом речь и пойдёт. Видишь ли, меня больше эти акции не интересуют, ими лучше заняться человеку, который в этом смыслит и который желает. Но завещание твоего деда ставит неудобные преграды осуществлению данного решения.

— И ты хочешь, чтобы я отказалась от наследства?

— Нет. Конечно, нет. Во-первых, ты моя дочь, и подобное совсем неприемлемо.

О!

Я не ослышалась? Мы что, в средних веках?

Меня даже на смех пробивает. Особенно веселит вот это “перейдут”. Понятное дело, он их продать решил. И меня заодно. Так ведь удобнее.

— Нет, папа. Если ты не заметил, то на дворе двадцать первый век. Женщины имеют право сами выбрать себе мужа.

На мой смелый выпад отец молча смотрит в ответ.

— Брачный контракт уже составлен и подписан твоим будущим мужем, — говорит негромко, но от скрытой угрозы в голосе у меня мурашки бегут по спине. — Сейчас ты поставишь свою подпись и пойдёшь в выделенную тебе комнату готовиться к встрече жениха, которая состоится завтра в два часа.

Я замираю в кресле, вцепившись в подлокотники и ощущая, как леденеют ноги. Внутри клокочет возмущение, а в груди становится мало воздуха.