Моя по контракту

Увидев наш кортеж, Грачёв направляется навстречу.

— Принимай, Стас, невесту, — отец аккуратно подталкивает меня к мужчине, а тот протягивает руку.

Я словно в вакууме. В пузыре. Сознание регистрирует события, будто беспристрастно ведёт репортаж.

Мой жених предлагает ладонь, но я её не принимаю, сжав кисти в кулаки и опустив по швам.

— Хорошо выглядишь, — говорит Стас, когда мы направляемся к дверям зала бракосочетаний.

— Спасибо, — выдавливаю в ответ.

Он тоже выглядит хорошо. А ещё слишком самоуверенно.

Потом всё происходит по сценарию. Торжественные речи, выдавленное на удивление твёрдо ""да"", ободравшее горло. Сухое прикосновение чужих губ, прохладный металл на пальце. Надеюсь, это дурацкое ""горько"" не будет звучать слишком часто сегодня.

Аплодисменты, поздравления, объятия незнакомых людей и бессчётное количество вспышек фотоаппарата.

И всё будто мимо меня. Пусть спишут на волнение молодой, мне всё равно.

Когда садимся в машину, что отвезёт нас на банкет, моему новоиспеченному мужу звонят и он всю дорогу разговаривает по телефону, а я безучастно пялюсь в окно.

""В богатстве и в бедности…""

Ха-ха.

Теперь Грачёва. Придётся привыкать.

На Стаса во время дороги стараюсь не смотреть. Насмотрюсь ещё.

Он прощается с абонентом на том конце уже перед самым рестораном. Выходит первым и подаёт руку мне. Гости встречают нас аплодисментами у входа, что-то громко выкрикивает тамада и нас осыпают конфетти.

Я по-прежнему не понимаю, зачем было устраивать традиционную свадьбу. Так захотел отец, а для меня это словно насмешка.

— Улыбнись хотя бы, госпожа Грачёва, а то на фотках унылая будешь — стыдно детям показать будет.

Хмыкаю в ответ и натягиваю на лицо пластмассовую улыбку. Тяжело её держать, когда не хочется. Аж щёки сводит.

Очень смешная шутка про детей, кстати. Не собираюсь я их ему рожать. Но меня коробит от этой шутки, и по плечам почему-то бежит неприятный озноб.

5

Стас

— Дёма, ну вот у тебя есть дочь. Ты бы продал её?

Бахурина передёргивает.

— Березовский всегда был известен тем, что он законченный мудак. Он кого угодно продаст: хоть дочь, хоть мать родную. Ты вспомни, как он тогда, будучи под следствием, сдал своих подельников. Они хоть и преступники, но для него ведь боевые товарищи — воевали плечом к плечу когда-то.

— Наверное, это просто сорт людей такой. Хотя вроде бы Алиску свою бережёт.