Много денег из ничего

 – Это, дочка, такая сурьезная история, что я никому даже и полслова сказать не могу!

– Ну, не можешь – так и не говори, – без видимого интереса отозвалась продавщица, – мне-то что? Только вот денежку твою я сейчас на всякий случай проверю, а то мало ли как твоя «сурьезная история» обернется!

– Это уж как водится, это уж ты проверяй, дочка, сколько хочешь, денежка у меня самая что ни на есть настоящая, – отозвался дед, видимо, слегка задетый тем, что продавщица не стала расспрашивать у него о «сурьезной истории».

"– Ну, – сообщила она наконец, как эксперт, исследовавший подлинник Рембрандта, – и правда настоящая бумажка. Чего там у тебя записано? Давай, Фролыч, говори, что нужно, а то вон человека задерживаешь! – И она кивнула на Леню, увлеченно читавшего рекламный плакат пельменей «Снежная страна».

– Ничего, – Леня осветил магазинчик лучезарной улыбкой, – я не тороплюсь, тем более пожилого человека ни в коем случае не стану беспокоить.

– Так это когда было, – отозвалась продавщица, несомненно, почувствовавшая в Лениных словах скрытый сарказм.

– Значит, Люсенька, первым делом мне надо эту… – он с трудом прочитал, – воду минеральную, которая непременно без газа.

– Ну, Фролыч, это понятно, что ты не мог прочитать, – усмехнулась продавщица, – это ведь ты, верно, первый раз в жизни воду покупаешь!

– А чего ее покупать? – охотно поддержал дед.

Продавщица выставила на прилавок двухлитровую бутыль «Аква минерале» и нетерпеливо уставилась на деда, который с видимым трудом разбирал записи на своей бумажке.

– Теперь, значится, кофий, какой получше…

– Вот, бери «Нескафе голд», – Люська швырнула на прилавок яркую баночку, – куда уж лучше!

– Только тут, дочка, написано, чтобы не этот… не растворимый.

– Вот, тоже мне, какие капризы! – скривилась продавщица. – Ну, бери тогда «Президент».

– Теперь еще этих… крекеров сухих полкило, сливок сухих банку и еще салфеток бумажных четыре пачки. Не знаю, зачем они нужны, салфетки эти, но коли так написано…

– Держи свои салфетки. Еще чего?

– А вот написано сигареты, только никак не разберу какие…

– Ну давай, Фролыч, погляжу… а, ясно, «Salem», – уважительно прочитала продавщица и выложила на прилавок блок сигарет.