Много денег из ничего

В день убийства ваш сосед в какое время пришел, вы не обратили внимания?

– Отчего же не обратила? У меня специально на стенке часы повешены, чтобы точно знать, когда зять с работы возвращается и обед загодя приготовить. Так что я внимание обратила. Как раз на часы поглядела, когда он первый раз пришел. Аккурат половина второго была…

– Первый раз? – повторил ее слова Маркиз. – Значит, был еще и второй? Он ушел и потом еще раз вернулся?

– А вот не скажу, – Серафима неожиданно понизила голос, – не буду врать. Как он ушел, не заметила, а только он в четверть третьего снова пришел.

– Значит, как выходил, вы не заметили, а заметили только, как вернулся?

– Сама удивляюсь, – вздохнула Серафима Петровна, – не было со мной такого, чтобы я чего пропустила… мне хоть и немало лет, а на слух да на зрение не жалуюсь. А тут как-то пропустила… гляжу – вроде не выходил, а опять заходит…

– А во второй раз ничего странного в нем не было? – спросил Маркиз, у которого возникла не осознанная еще мысль.

– Странного? Да нет, странного ничего не было, только что в тот раз спокойный он был.

– Спокойный? – переспросил Маркиз.

– Ну да, всегда-то он нервный, шеей поводит, минуты не постоит спокойно… ну, да я про это уже говорила, а когда он второй раз пришел, так не шевельнет шеей, как все люди стоит…

– А дверь-то он сам открыл, своими ключами?

– А кто же еще? Ведь, кроме него, никого там не было. Это уж потом шалава пришла, та, что его убила… только, когда дверь открывал, таился он, словно зашуметь боялся.

Ключ так тихонько в замке повернул да дверь придерживал, чтобы не скрипнула… – Серафима Петровна взглянула на часы и всплеснула руками: – Ой, да скоро уж зять придет, а у меня котлеты еще и не провернуты! Батюшки, это что ж творится! А все из-за тебя, из-за твоих расспросов! – И она, подбоченившись, двинулась на Маркиза. – Все, нету больше моего терпения! Что знала – все доподлинно рассказала, и тебе, и Василию этому Лобзиковичу, а теперь прощайте, мне пора делами своими заниматься!

Едва Леня вышел во двор, в его осанке и поведении произошла мгновенная и удивительная метаморфоза.

Его трудная и опасная профессия требовала настоящего артистизма. Если минуту назад он был суровым, непреклонным и уверенным в своей значительности сотрудником следственных органов, то сейчас он снова стал несколько легкомысленным, жизнерадостным и любопытным посыльным из службы срочной доставки, каким его и ожидали увидеть греющиеся на мартовском солнышке пенсионерки.