Мне не стыдно

Они гуляли в сквере возле своего дома, и Нина что-то рисовала мелом на асфальте. Она тоже любит рисовать. Как и моя Нина.

Крестница заметила меня первой. Бросила мел и завопила:

— Тётя Маша-а-а-а! — и бросилась ко мне что есть мочи.

Мы с Ниной здорово поладили в мою последнюю встречу. Я навещала её и раньше несколько раз, но она этих визитов не запомнила, слишком мелкая была. А сейчас уже почти человек — скоро четыре года, большая мадам.

Ой, простите, мадмуазель.

И теперь эта мадмуазель, подбежав ко мне, повисла у меня на шее — я специально наклонилась, чтобы Нине было удобнее на меня запрыгивать.

— Привет, чудовище!

Мы с ней в прошлый раз играли в «красавицу и чудовище» — я имела неосторожность привезти из Франции красивую книжку с картинками, но увы, на французском языке. Пришлось заодно и сказку сообразить Нине, а потом она потребовала, чтобы я была красавицей, а она — чудовищем.

А розой был фикус на подоконнике…

— Привет, тёть Маш! Жалко, что ты к завтраку не приехала, у нас блины были!

Где-то над нашими головами фыркнул Матвей, а Надя просто засмеялась.

— Ничего, если тётя Маша захочет, я ещё испеку, — весело заметила Надя, и я выпрямилась, подхватив на руки Нину. Она восторженно взвизгнула и начала дёргать меня за косу.

Я чуть поморщилась — дёргал ребёнок от души — и поздоровалась с друзьями.

— Нина, перестань! — возмутилась Надя, слегка хлопая дочку по ладони. — Извини, Маш, она у нас сегодня хулиганка.

— Да ничего… Она же не ножницами мне косу отрезает, подумаешь…

— А вот это ты зря сказала, — рассмеялся Матвей, забирая у меня Нину.

— Нету у меня в попе никакого шила! — возмутилась Нина. — Нету! Я сегодня утром проверяла!

И мы втроём прыснули, прикрывая лица ладонями…

Чуть позже, когда мы уже были дома, пообедали, а потом Надя пошла укладывать Нину на «тихий час», Матвей спросил, как у меня дела. И уточнил:

— Когда ты приезжала к нам в последний раз, ты была какой-то растерянной.

Если не Матвею, то кому ещё я могла бы рассказать про Мишина? Ну, психотерапевту. Но она далеко.

И я рассказала. Не всё, конечно, и не так откровенно, как это было на самом деле…

— Я ведь говорил тебе тогда, что Мишин был к тебе неравнодушен, а ты не верила.

— Да мне и до сих пор с трудом верится… Но кажется, это действительно так…"

"— Так-так.