Мне не стыдно

Не знаю уж, почему, но что-то во мне перемкнуло после командировки с Мишиным.

На улице шёл проливной дождь, и вода лилась по стеклу, образуя причудливые узоры. Трамвай двигался сквозь эту водяную муть, целеустремленно и неторопливо, от остановки к остановке… Мне предстояло проехать пятнадцать штук.

Когда-то давно в плохую погоду мы с Ниной садились в трамвай — и целыми днями катались так по кругу, благо контролёры попадались крайне редко, а если попадались, мы платили за проезд — и ехали дальше. И болтали, болтали обо всём на свете…

Нина была страшной фантазёркой.

Постоянно что-нибудь сочиняла — от стихов до фантастических историй, обожала рисовать, очень красиво пела и к последнему классу виртуозно играла на шестиструнной гитаре. Мама говорила: «Нина дружит с тобой, чтобы списывать математику» — но это было не так. Ей легко давались все предметы, она писала контрольные играючи, не напрягаясь. И почему-то из пятнадцати одноклассниц ещё в первом классе выбрала меня — меня, мелкую рыжую девчонку, которая была на два, а то и на три года младше всех остальных.

Маме всегда не очень нравилась Нина, и я теперь понимаю, почему. Ведь именно Нина сказала мне ту роковую фразу…

«А ты уверена, что твоя мама любит именно тебя, а не твои достижения? Вот не будь их, как думаешь, она бы тебя любила?»

Я улыбнулась и провела кончиками пальцев по стеклу трамвайного окна. Они сразу же стали почти чёрными… я достала бумажный платок и стёрла грязь.

Нина часто рисовала что-нибудь вот так — на стёклах общественного транспорта…

А в тот день, когда она сказала мне это, я на неё ужасно обиделась.

Фыркнула, развернулась и ушла.

На следующее утро я обнаружила, что Нина не ждёт меня на привычном месте — на перекрёстке возле школы, где сходились наши с ней улицы. Подумала, что она тоже обиделась, и приготовилась просить прощения.

Но попросить у Нины прощения мне так и не довелось. Когда я вернулась из школы, мама сказала, что ночью Нине стало плохо из-за приступа аппендицита, её отвезли в больницу, где она и умерла во время операции.

Вот, собственно, и всё.

Именно тогда я начала «чудить», как говорила мама. Огрызалась, грубила, бунтовала. А однажды взбесилась совсем… Мама в тот вечер сказала: «Да хватит уже страдать, найдёшь себе другую подружку».

Кажется, с тех пор я и пытаюсь ей доказать, что она была не права. Ведь подруг, подобных Нине, в моей жизни больше не было…

Я сразу заметила Матвея, Надю и Нину.