Мне не стыдно

Там были нужные Юрьевскому люди, и с каждым необходимо было что-то обсудить. Так что они с Ромашкой почти всё время не ели и не пили, а ходили по кругу, улыбались и разговаривали то с одним, то с другим. Выигранная премия очень помогала завязывать диалог — народ подходил сам, дабы поздравить, а они хвастались.

В один прекрасный момент Мишин нашёл время настрочить Светке смс о том, что её «Эдельвейс» выиграл «Камелию», и получил исчерпывающий ответ: «У меня мастит, мне не до цветочков(("".

Что такое мастит, Сергей не помнил, и был не уверен, что хочет это знать, поэтому гуглить не полез.

Всё равно в понедельник, когда он придёт на работу, Макс с ним поделится впечатлениями. С тех пор, как Светка родила, он всё время рассказывал о том, как ему чуднО (или чУдно) стало жить в этом мире. Мишин слушал внимательно и даже поддакивал, но сам пока не горел желанием заводить детей. Он их вообще немножко побаивался…

— Я отойду в туалет, — сказала Рита на очередном «круге почёта», Мишин кивнул — и остался в одиночестве.

Впрочем, одиночество его было недолгим — к Сергею, улыбаясь улыбкой Каа перед бандерлогами, шёл Верещагин."

"— Ну как тебе фуршет? — Юрий Алексеевич начал издалека, пригубив шампанское из собственного бокала. Его билборды, кстати, ничего не получили, но были в одной из номинаций. — Хорошо устроено, правда?

— Неплохо, — пожал плечами Мишин. — Правда, я предпочитаю обычную еду, а не эти финтифлюшки на тарелочках. Мне, чтобы наесться, надо, наверное, около ста слопать. Как-то неловко постоянно подходить, чувствуешь себя троглодитом.

— Экий ты стеснительный, — усмехнулся Верещагин. — А руку целовать не своей невесте не стесняешься.

Ну вот. Начинается…

— Юрий Алексеевич…

— Погоди, дай, я скажу. Думаешь, не понимаю? Ты Крис не любишь, я же знаю, а эта твоя Рита — баба красивая. Даже меня пробило, хотя я давно на женскую красоту не клюю. Но есть несколько «но», Серёжа. Во-первых, давай все шуры-муры после свадьбы. А во-вторых — делай всё так, чтобы Крис ничего не знала.

Узнает — я тебе голову оторву, она у меня девочка ранимая.

Мишин кашлянул.

— То есть, вы…

— Я похож на дурака? Любовницы — это обычное дело. Но и ты тоже дураком не будь. Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, остальное меня не колышет. Хоть гарем себе заводи. А, да. И третье условие — никаких внебрачных детей. Это, я надеюсь, тоже понятно.

Сергей хмыкнул.

— Да уж, доходчиво, Юрий Алексеевич. Надо мне ещё рабский ошейник и цепь на ногу.

— Не придумывай.