Мне не стыдно

Мишин даже зубами заскрипел, вспомнив это Ромашкино откровение. Ревность, бешеная ревность накрыла его с головой, захотелось ударить кулаком в стену, а ещё лучше — в морду этого Матвея. Хотя, судя по тому, с какой теплотой Рита о нём говорила, он ей ничего плохого не сделал. И даже более того — она всё ещё его любит.

Интересно. Любит она, значит, этого Матвея, а оргазмы испытывает с Мишиным. Как это? Прям хоть к психотерапевту иди консультируйся… Что за особенности женского организма такие?

Ну и в-третьих… Кристина.

Сергей всегда серьёзно относился к отношениям, и если уж обещал — будь добр, выполняй. А Крис он обещал. И обижать её совершенно не хотелось, но не рассказать ей о случившемся он не сможет. Не так воспитан.

Конечно, это было бы проще — умолчать, и будто бы ничего не произошло. Будто бы всё по-прежнему нормально.

Хотя когда у них с Крис вообще что-то было нормально? Там с самого начала было ненормально — от предложения Юрия Алексеевича до его решения жениться на этой девчонке, потому что «пора уже» и ради фирмы.

Тьфу, Мишин, ты как лошадь себе выбираешь. Или корову. Ещё скажи, что зубы отличные, грудь большая и таз широкий, рожать будет легко.

Сергей поморщился. Нет, конечно, не до такой степени… И вообще он очень хорошо относился к Кристине и не желал ей зла.

И не оторвёт ли ему голову Верещагин после подобных выкрутасов? За любимую-то дочурку.

Да уж… Папа может.

Ромашка во сне вздохнула и повернулась на другой бок, прижавшись к Сергею голой попой. Из-за движения поезда её тело чуть колыхалось и тёрлось о Мишина, и он почувствовал, что вновь возбуждается. Опустил руку вниз, нащупал искомое — и улыбнулся, когда Рита застонала и заёрзала, раскрываясь сильнее.

— Серёжа…

Как ему нравилось, когда она произносила его имя. Протяжно, с придыханием, и вовсе не раздражённо. Совсем не так, как фамилию.

Он медленно ласкал Ромашку пальцами, и поражался, насколько быстро она возбуждалась. Но ещё и находила силы шутить…

— Готовишь к вторжению? — усмехнулась тихо, и Сергей тоже рассмеялся, но захлебнулся собственным смехом, когда Рита опустила одну руку и сжала под одеялом его член.