Мне не стыдно

До этого он долго стучал, но, не получив внятного ответа, всё-таки решил войти. А то вдруг они там друг друга поубивали и лежат теперь, стынут?

Не поубивали…

— Замечательно, — произнёс Макс удовлетворённо, и Мишин с Ритой вздрогнули, оторвались от поцелуя и одновременно посмотрели на Юрьевского почти одинаково ошалевшими глазами. — Премию обоим. За послушание.

Сергей пришёл в себя первым.

— Двойную?

— Двойная была бы, если бы вы к моему приходу успели раздеться, — усмехнулся Макс. — А так обычная.

— Ты предупреждай в следующий раз.

— Я очень надеюсь, что следующего раза не будет. А теперь встали… и вымелись отсюда. Мне надо работать. Мы с Викой и так там половину столовой слопали, пока вы тут… общались.

Мишин поднял Риту с пола вместе с собой, отряхнул и поинтересовался:

— Выходной дашь?

— Когда это?

— Сегодня.

— Да бога ради, — пожал плечами Юрьевский, проводил взглядом выходящих из его кабинета сотрудников, а потом подошёл к столу и с видимым удовольствием порвал на мелкие клочки Ромашкино заявление.

* * *— Ты куда меня везёшь? — спросила я, когда Сергей дотащил меня до своей машины, усадил на сиденье, затем усадился сам и завёл автомобиль.

— Если я тебе сейчас скажу, ты, чего доброго, сбежишь.

Я промолчала, но надулась. Сбегу я от него, как же. Что я, Колобок, что ли?

— Ну Ромашка… это сюрприз. Скоро увидишь.

— Сюрприз? — я насторожилась. — Приятный?

— Конечно, — Сергей улыбнулся. — Больше никаких неприятных сюрпризов не будет, я обещаю.

Я верила.

Все неприятные сюрпризы остались в далёком прошлом. В очень далёком прошлом… Там, куда мы, я надеюсь, никогда не вернёмся.

— Ромашка… а ты помирилась с мамой?"

"— Помирилась, — я кивнула. — Хотя это, пожалуй, не моя заслуга. Мама… я даже не ожидала от неё…

И я рассказала Мишину про то, что мама ходила к психотерапевту. И про то, как мы ели «птичье молоко»…

— Значит, у тебя тоже любимый торт — «птичье молоко»? — удивился Сергей, и засмеялся, когда я кивнула. — Ну надо же.

— Конечно.

— Дурочка ты…

— Почему это?

— Да так. Потом объясню.

— Почему потом? — опять не поняла я.

— А ты пока не готова к подобным откровениям. Вот я тебя в кроватку уложу, раздену и буду ласкать, рассказывая, какая ты замечательная, любящая и добрая.

Я непроизвольно начала краснеть.

— И всё это — при свете, — заключил Сергей, явно и совершенно откровенно подтрунивая надо мной.