Мне и так хорошо

 – Все симптомы на лицо: нет возможности пошевелиться, трудно дышать, ощущение ужаса и не знаю как ты, а я чувствую чье-то присутствие и слышу чей-то плач…

– Отлично! С тобой не заскучаешь! – сказала Аза. – Значит, на нас напал сонный паралич! Ну и как нам от него избавиться?

– Кажется, кто-то скребется. Ты слышишь? – зашептала Дакота, которой на самом деле хотелось орать во все горло.

– Слышу, – ответила Аза. – Я все слышу! И плач, и скрежет… и еще много чего. Дакота, я тебя прошу, а прошу я не часто, – верни нам способность двигаться!

– Не паникуй, а то будет еще хуже.

– Ну, пока мы ждем, ты расскажи мне об этом параличе. Откуда он взялся? С нами много чего случалось, но такая хреновина у нас впервые.

– Чаще всего причины довольно простые, – начала разъяснять Дакота. – Недостаток сна, которого у нас «за глаза», сон только на спине, возраст и под занавес – стресс и депрессия.

– Все подходит, – расстроено сказала Аза.

Оцепенение не проходило. Холодный пот стекал по лицу, а руки стали ледяными. С каждой секундой становилось только страшнее, и успокоиться, никак не получалось. Сердце как будто хотело вырваться наружу. В такие моменты мышление человека приобретает хаотичный характер, и он теряет способность адекватно оценивать ситуацию.

– Кажется, кто-то скребется в дверь, – прошептала Дакота, уже чуть живая.

– Слышу, но не в дверь, а, по-моему, в стену, – ответила Аза. – А может у нас слуховые галлюцинации? Ну, на почве этого паралича… Такое может быть?

– Может, но это не то, – сказала Дакота. – Эти звуки я слышу не в первый раз. Вот-вот, слышала, кто-то всхлипывает…

– Да никто не всхлипывает! Зачем ты стараешься меня напугать еще больше? – возмутилась Аза. – Яна, проснись! Надо проснуться! Надо проснуться!

Они пролежали так до самого утра. Не шевелясь, не закрывая глаз и не в состоянии произнести не одного слова (их диалог, как вы уже поняли, происходил у меня в голове).

– Что за черт! О, Господи! – выкрикнула я и попробовала перевернуться на бок. – Да меня что, ночью пытали что ли?

От моих воплей проснулся Павел Алексеевич.

– Что с тобой? – спросил он, выпучив глаза.