Мне и так хорошо

Не буду пересказывать вам суть договора, скажу только, что деньги там были замешаны не малые. Как только все было закончено, Дакота сразу уступила место мне.

– Спасибо, Яна, – сказал Стас и встал из-за стола. – Ну, теперь я так подразумеваю, что нам с вами Вениамин Григорьевич надо разойтись по домам и крепко подумать.

– Это точно, – утвердительно сказал Вениамин Григорьевич, а потом достал кошелек и, вынув оттуда, пять тысяч рублей, положил их на стол и пододвинул ко мне. – Возьми себе, за работу.

– Я не бедствую, – ответила я, только теперь не Роксане, а ее мужу.

Не скажу, что мне не хотелось взять деньги, хотелось, но в такой компании мне больше всего не хотелось выглядеть беднее всех присутствующих.

– Мало что ли? – ехидно спросил хозяин ресторана.

Я не ответила. Просто встала из-за стола, застегнула пуховик и надела на голову шапку.

– До свидания. Была рада помочь.

Направляясь к двери, ведущей из ресторана на улицу, я почему-то чувствовала себя дурой. Я вроде хотела помочь людям и вроде даже помогла, но на душе было как-то гадко.

Хотелось выбежать на улицу и бежать во всю прыть, не оглядываясь и не останавливаясь. Оказавшись на улице, где было приблизительно минус двадцать пять, я первым делом вдохнула полной грудью.

– Яна, ты как до дома-то доберешься? – послышался у меня за спиной голос Стаса.

– При помощи ног, – ответила я, даже не оглянувшись.

– Давай подвезу, – сказал Стас. – Соглашайся.

На улице было темно и холодно, но мне все равно не хотелось садиться в машину. Мне нужно было пройтись, продышаться.

Необходимо было вернуть душевное равновесие.

– Спасибо вам за предложение, но я лучше прогуляюсь, – сказала я и, накинув на голову капюшон, быстро зашагала прочь от ненавистного ресторана.

Домой я пришла поздно или уже рано, не важно. Главное, что придя домой, я увидела спящего на диване Пашку. Не смотря на то, что он занял единственное спальное место в квартире, я все равно была рада его присутствию. Так как спать мне не хотелось, я пошла на кухню, налила кофе и вернулась к своей любимой работе – к написанию книги.

Это была единственная моя отдушина, ведь когда я придумывала сюжет и героев, а потом записывала все это в свою тетрадь, мне было как-то радостно и спокойно. Я чувствовала себя на своем месте.

Спать я легла около семи утра, а проснувшись в одиннадцать, я уже не увидела на диване Павла Алексеевича. Он ушел, как ему больше нравилось – не прощаясь.

– Я же говорила, что он хороший мальчик, – сказала Дакота.