Мне больно, Олег!

Лампочка у дверей светила холодным голубым светом, не позволяя разглядеть подробности, но в этот момент очередная машина вырулила из-под шлагбаума и полоснула по нам ярчайшим светом дальних фар.

И этот свет выхватил голые ноги Ксюши, на которых выделялись вспухшие розовые следы, как от порки.

Что?!

Я мгновенно оказался рядом и во вновь упавшей темноте провел ладонью по бедру. Под руку попался свежий рубец, еще сочащийся сукровицей, и Ксюша ойкнула и зашипела.

– Кто?! – Прорычал я.

Оставь меня себе

– Я могу тебя поздравить? Вы еще встретитесь?

Иногда я думаю, что моя мама рожала меня не как ребенка, а как инвестицию. Потом, конечно, понимаю, что вряд ли. Просто когда она разочаровалась в мужчинах и сделала вывод, что их можно только использовать как источник денег, ей самой было уже поздно начинать охоту на богатых. У нее была уже я и не было прежней фигуры и молодости.

– Нет, мам… – скидывая босоножки, я ежусь от саднящей боли в самых неожиданных местах.

– Тогда где ты шлялась всю ночь?! – Мама стоит в дверях своей комнаты и смотрит на меня с яростью. Она в лосинах и футболке. Занималась своей йогой. Утверждает, что она ее успокаивает. Не похоже.

– Я…

Пытаюсь придумать, что соврать, мысленно корю себя за то, что не придумала заранее.

– Отвечай, дрянь! Опять к своему молокососу бегала?! – Мама делает ко мне шаг, я вздрагиваю, отшатываюсь и теряюсь, как всегда терялась, когда она на меня кричит.

– Где ты была?!

– У Олега! – Выпаливаю я. Не могу ей врать, никогда не получалось!

Мама угрожающе подходит ко мне и хватает за плечо, волочит в кухню.

– Ты наконец добилась этого?!

Я выворачиваюсь, чтобы спрятаться в ванной, но она захлопывает дверь и прижимает рукой.

– Да, мам! Да! Но я ему не нужна!

– Так. Пошла собираться и обратно, – мать толкает меня к комнате, но я, раздраженная саднящей болью между ног и в груди, вдруг не выдерживаю и вырываюсь.

– Не вернусь! Не вернусь к нему! Да, он меня трахнул, мама! Но ему похер, что я могу залететь! Не работает твой метод!

Мне прилетает ладонью по губам. Больно.

– Чтоб я от тебя этих грязных словечек не слышала! Трахнул? Какой у тебя день цикла? Вдруг получилось?

Отшатываюсь и прижимаюсь лопатками к стене.

– Не получилось! Я выпила постинор! – Отчаянно вру ей первый раз в жизни.