Младший научный сотрудник 3

— А почему ты заснул в трюме, у вас же кубрик для этого дела есть?

Он опять задрожал всем телом, попросил воды, а когда выпил, сказал такое:

— Меня били всей командой, а этой ночью обещали опустить — вот я и спрятался от них.

— Мда… — все, что смог ответить Ираклий на мой перевод, — дедовщина-то не только у нас имеет место…

— Да, лет-то тебе сколько? — спохватился я.

— 19, — ответил он, вытирая сопли. — 20 через неделю будет.

Глава 17

Горлумд это не хоббит

Успел я таки довести до нужной кондиции второй экземпляр портативной игрушки и даже поиграл в него, пока меня не выдернули на диагностику в психушку.

— А пообедать? — задал ему насущный вопрос.

— В морге пообедаешь, — пошутил он с медицинским уклоном, но видя, что я не очень понял его аналогии, пояснил, — у нас там своя столовая имеется, стена к стене с моргом. Недорого и вкусно.

— Ну если недорого, тогда конечно, — нехотя согласился я.

И он завел меня в самый дальний угол своего заведения, а перед этим пришлось миновать целых три железных двери приличной толщины.

— А вопросик можно, пока меня тут на запчасти разбирать не начали? — спросил я у него.

— Задавай, — милостиво разрешил он.

— Почему фамилия у вас такая странная? — продолжил я, — как у одного персонажа «Властелина колец».

— Читал Толкиена? — немедленно среагировал он, — какой ты начитанный мальчик.

— Случайно в одной деревенской библиотеке попалась в руки книжонка без обложки, потерялась в процессе чтения наверно, — пояснил я, — в конце только в выходных данных увидел, что это «Хоббит» Толкиена.

— Ага, это Детская литература, 72 вроде год, — ответил довольный доктор, — я ее тоже до дыр зачитал, но обложка таки на месте осталась. А что касается твоего вопроса, то у меня обычная немецкая фамилия, отец такую носил, и дел с прадедом тоже, к Властелину колец никакого отношения. Что она означает, не знаю… но давай уже делом займемся.

— Согласен, — кивнул я, — делу время, потехе час.

Описывать все процедуры, которыми меня пытали, я уж не буду. Скажу только, что не меньше пяти раз меня заставляли мысленно включать этот свой внутренний телевизор и выдавать на-гора тот самый внутренний посыл, которым я, например, выгнал из реанимационной злую медсестру. Телевизор я включал, особых усилий это не требовало, а вот все остальное делал по остаточному принципу — чтобы батарейки не разрядились, а то ведь у меня в плане ещё Алевтина Степановна значилась.