Младший научный сотрудник 3

— Дык может твой сынок и мне поможет, — заволновалась та первая бабища, — а то ноги так ломит, хоть на стенку кидайся.

— Это артрит, скорее всего, — ответил я ей, пора уже, подумал, и мне в этот хор вступить, — с артритом я ничего наверно не сделаю — надо физические упражнения делать, тогда пройдёт.

— А у меня, — подала голос другая бабка от двери, — голова разламывается кажинный день. Так что выть хочется.

— Мигрень… — предположил я, — ложись на койку.

А далее я наложил обе ладони на её лоб и задержал дыхание на десяток секунд.

— А ведь и помогло, — радостно сообщила бабка, — не болит больше.

— И мне, и мне, — тут же раздались голоса с других коек, — и у меня болит.

— Спокойно, граждане, — остановил я их, — в порядке очереди — в следующий мой приход и с вами разберемся, а сейчас у меня внутренняя батарейка села.

Упоминание непонятной батарейки остановило народ, а я помог подняться маме, и мы вышли в пустынный больничный коридор.

— Зря ты про меня сказала, — укорил я её, — теперь они мне проходу не дадут.

— Я не нарочно, — ответила она.

— Ладно, проехали, — буркнул я, — когда выписывать-то будут?"

"— Через неделю обещали, — сказала она, — и сразу в санаторий поеду, в Жолнино.

— Отлично, — обрадовался я, — полностью бесплатная путевка-то или частично?

— Пятьдесят процентов за счет профсоюза, остальные 60 рублей с меня.

— Замечательно, — продолжил радоваться я, — я тебя провожу в это Жолнино.

— Да, со станции Счастливая, — подтвердила она, — два раза в день, утром и вечером. А у тебя-то как дела, сынок?

— Да всё путём, — не стал я вдаваться в детали своих взаимоотношений с подругами, — дела идут и жизнь легка.

— Ни одного печального сюрприза? — вспомнила она продолжение этой песенки Утесова.

— Ага, практически ни одного, — подтвердил я. — В командировку разве что могут услать.

А когда я попрощался с ней и уже спускался по выщербленной тысячами больных лестнице, мне навстречу попался врач, который делал операцию, как его… Иннокентий Антоныч вроде.

— Так, — строго посмотрел он на меня, — ты сын Балашовой, верно?

— Точно, — не стал отпираться я, — я её сын.

— Пошли поговорим, — пригласил он меня, а я не стал отказываться.