Мистер

Телефон жужжит – еще одна эсэмэска от Каролины. С каждым прочитанным словом у меня становится все суше во рту.

Я не беременна:’(

Кит не оставил мне ничего.

Даже ребенка.

Черт! Горе набрасывается на меня, как из засады.

– Оливер, на сегодня хватит. У меня дела.

– Да, сэр, – отвечает Оливер. – Продолжим завтра?

– Хорошо. Заходи ко мне завтра утром, не слишком рано.

– Договорились, ми… Максим.

– Вот и прекрасно. Спасибо.

Я набираю ответ Каролине.

Еду к тебе.

Не надо. Лучше сходим куда-нибудь.

Напьемся.

Давай.

Ты дома?

Нет, в конторе.

Тогда встретимся где-нибудь.

У «Лулу»?

Нет. Пошли в Сохо-Хаус.

На Грик-стрит.

Там меня мало кто знает.

До встречи.

В закрытом клубе негде яблоку упасть; с трудом удается отыскать столик на втором этаже у пылающего камина. Мне больше нравится в тишине клуба на Хертфорд-стрит, тот клуб я считаю «моим», но мы оба с Каролиной давние члены клуба «Сохо-Хаус». Каролина не заставляет себя ждать. У нее усталый вид. Кажется, она похудела. Уголки губ горестно опущены, глаза затуманены и припухли.

Куда пропала прежняя, полная жизни Каролина? Я смотрю на нее, и у меня до боли сжимается сердце. На лице Каро отражаются мои страдания.

Я молча встаю и обнимаю ее.

Она всхлипывает.

– Привет, – шепчу я ей в висок.

– Жизнь – дерьмо, – бормочет она.

– Знаю. – Надеюсь, мой голос звучит мягко и успокаивающе. – Присядешь? Садись ко мне лицом, и никто не увидит твоих слез.

– Что, я так плохо выгляжу? – обиженно, но и с некоторым удивлением спрашивает она.

Я целую ее в лоб.

– Ты всегда прекрасна, милая Каро.

– Лгунишка, – беззлобно ворчит она и опускается в обитое бархатом кресло лицом ко мне.

– Что будешь пить?

– «Мула Сохо».

– Хороший выбор.

Я подзываю официанта и заказываю напитки.

– Ты всю неделю сидишь взаперти, – говорит Каролина.

– Много дел.

– Совсем один.

– Да. – Как все-таки приятно говорить правду!

– Что происходит, Максим?

– В смысле? – Я сопровождаю вопрос наивнейшим взглядом невинного ягненка.

– Ты кого-то встретил?

«Какого черта!»

Я быстро несколько раз моргаю, чтобы прогнать незваную картинку: Алессия полирует черную крышку рояля в одних розовых трусиках.

– Так и есть! – охает Каролина.

Я ерзаю в кресле и качаю головой.

– Нет! – отрицаю я очень искренне."

"Каролина приподнимает бровь.

– Лжешь.

«Черт. Искренности не долил».

– Как ты догадалась?

Интересно, как у нее получается добраться до самой сути.