Мистер

– Хорошо, – наконец соглашается он.

Они идут в кухню, где рядом с телефоном лежат ручка и блокнот."

"Алессия поспешно пишет, тщательно формулируя фразы и надеясь, что Максим сумеет прочитать между строк. Она не знает, насколько хорошо Анатолий понимает английский. Однако нельзя рисковать и писать то, что она на самом деле хочет сказать: «Спасибо за то, что защищал меня. Спасибо, что показал, какой может быть любовь. Но от судьбы не уйдешь. Я люблю тебя. И всегда буду любить. До самой смерти. Максим, любовь моя…»

– Что ты написала?

Она показывает ему записку и наблюдает, как его глаза скользят по строчкам.

– Хорошо. Идем.

Алессия кладет на записку ключи, которые принадлежали ей всего несколько драгоценных часов.

Ночь тиха и холодна. Подмораживает, и серебристые снежинки мерцают в свете фонарей. Я заворачиваю за угол, и мой взгляд падает на мужчину, закрывающего дверь черного «мерседеса», припаркованного на углу моего дома.

– Максим! – Ко мне бежит Каролина.

«Какого черта она здесь делает?»

Что-то заставляет меня снова посмотреть на мужчину и «мерседес».

Мужчина открывает дверь со стороны, где должен сидеть водитель.

– Максим! – снова зовет Каролина.

Я оборачиваюсь, и она кидается мне на шею. Чтобы удержаться на ногах, я невольно обнимаю ее.

– Прости меня. – Она плачет.

Я молчу – все мое внимание приковано к машине. Мужчина садится и закрывает дверцу. Каролина извиняется, но я не отвожу глаз от машины. Она въезжает в свет фонарей, и на номере я четко вижу красно-черный флаг Албании.

Алессия слышит, как на улице кто-то выкрикивает имя Максима. Пока Анатолий обходит машину, она оборачивается и видит стоящего на углу Максима. И обнимающую его белокурую женщину.

«Кто она?»

Внезапно Алессия вспоминает – эта женщина была в его кухне, одетая в его рубашку… «Каролина, мой друг и невестка».

Анатолий хлопает дверей машины, отчего Алессия подскакивает и смотрит вперед.

«Невестка? Его брат умер, значит, теперь она вдова», – глотая слезы, осознает Алессия.

Вот где он был. С Каролиной. А теперь они обнимаются посреди улицы. Жестокое предательство отзывается болью во всем теле – Алессию словно режут на части. Вера в себя – и в него – тает.

«Мой Мистер…»

По ее щекам струятся слезы.