Мистическое влечение

Ионов и другие мужчины, привыкшие решать проблемы с помощью силы и оружия, сначала качали головой и скептически усмехались. Весь скептицизм пропал после небольших экспериментов с нейролингвистическим программированием. Когда человек, сам того не подозревая, начинал выполнять то, чего от него хотел психолог.

Ионова и других солдат, пришедших в Центр одними из первых, натаскивали, точно собак. Делали из них лучших. И они таковыми стали. Поэтому руководство Центра с такой настойчивостью и ратовало о возвращении Матвея в свои ряды.

Поэтому Матвей со Сталкером приблизительно знали, как будет вести себя Синяев. Не знали они лишь того, какой именно дар проснулся в этом ублюдке. По этой причине они ничего не говорили вслух. Они были знакомы достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов.

Напиться у них не было никакого шанса. Оба проглотили чудо-пилюли, напрочь нейтрализующие воздействие алкоголя, причем так, чтобы ни один, якобы случайно заглянувший в их приватное общение, интуит ничего не заподозрил. А вести себя, как пьяные мужики, особого труда для них не составило. Сбросить моральные оковы и нести чушь – проще простого.

Сталкер был начеку. То и дело проверял близлежащую территорию на предмет появления Синяева. В его даре был только один недостаток: Сталкер видел прошлое, но не мог предугадать будущее.

Увидев, как Синяев оставил машину и, крадучись, стал пробираться к отелю, парни усилили принятие спиртных напитков. Необходимо было его не спугнуть. Завершить начатое дело.

Сидеть и имитировать ничегонеделание становилось сложнее с каждой минутой. Во взгляде Матвея появилось нетерпение. Давно забытый азарт. Именно тогда, опрокидывая в себя очередную рюмку водки, он с тоской осознал, что соскучился по работе.

Там, на веранде, возникли и другие чувства. Беспокойство за Асю накатило на Матвея и не желало отпускать ни на минуту. Матвей солгал бы себе, если бы не признал, что беспокойство за Асю имело иной характер, чем тревога за сослуживца.