Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Дассам объяснил мне, что череп Плута точно так же становится невидим не только в воде, но даже в воздухе. Чести лицезреть его достоин лишь избранный, тот, кому ключ к разгадке «Misterium tremendum» передан добровольно, без обмана и принуждения, кто получил сей дар в наследство как ученик или кровный родственник посвященного».

Агапкин закрыл файл и выключил компьютер. В комнате повисло тяжелое молчание. Фриц Радел сопел минуты три, наконец произнес хриплым, севшим голосом:

– Этого текста нет в заметках Никиты Короба.

– Конечно, в той ветхой книжонке, которую вам с таким трудом удалось разыскать в фондах Румянцевской библиотеки, этого текста быть не может. Фриц, напрягите память. В библиотечном экземпляре не хватает последних десяти страниц. Но они были в экземпляре, принадлежавшем профессору Свешникову. К сожалению, та книжка не сохранилась. Хорошо, что у меня хватило терпения переписать из нее все, что содержало ценную информацию.

– Переписать? Зачем?

– Ну, мы не могли взять книжку с собой в экспедицию в двадцать девятом году.

– Где сама книжка?

– Давно истлела. Хотите убедиться в подлинности отрывка, который я вам прочитал? Извольте, ищите книгу Никиты Короба «Заметки об истории и нравах диких кочевников Вуду-Шамбальской губернии». В последний раз она переиздавалась, кажется, в 1852‑м, тираж был мизерный, но, возможно, хотя бы в этом вам повезет. Когда-нибудь в одном из многочисленных книгохранилищ или на букинистическом развале вам попадется случайно уцелевший экземпляр.

– Ладно. Я понял.

– Боюсь, что не совсем. Если бы вы действительно поняли, вас бы сейчас тут уже не было. Вы бы очень спешили, Фриц, вы бы сделали все возможное, чтобы эту интересную новость хозяин узнал от вас, а не от Сони.

– Дайте мне возможность перекачать файл, из которого взят отрывок.

– О, вот об этом я позаботился заранее. Терпеть не могу, когда посторонние залезают в мой компьютер. Держите! Тут все, что вам нужно.

Тот поймал на лету и спрятал. В кабинет приковылял Адам, за ним вошел охранник.

– Федор Федорович, чай готов.

– Спасибо, Гоша. Я выпью чуть позже. Мои гости, к сожалению, спешат и вынуждены откланяться. Будь любезен, проводи их.

* * *Москва, 1918

Кажется, апостол Павел сказал, что у Господа один день как тысяча лет и тысяча лет как один день.

День, плавно вытекший из мокрой ледяной ночи, тянулся бесконечно.