Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Ему ничего не стоило дотянуться, но он никогда не позволял себе таскать лакомства со стола. Услышав слова хозяина, он тявкнул, подошел к Петру Борисовичу и ткнул ему носом в руку. Кольт погладил его и угостил печеньем.

– Хочешь сказать, Адам определяет имхотепов по запаху? – спросил Петр Борисович, наблюдая, как пес слизывает шоколадную глазурь.

– Ты бы тоже определил, если бы эта Ирина не поливалась духами так обильно. Видишь ли, они всерьез верят в древнюю магию, во время ритуалов употребляют разные причудливые смеси вроде сушеных желез пресмыкающихся, сырых птичьих мозгов, спорыньи с мандрагорой.

Вреда для здоровья нет, однако изо рта иногда пованивает.

– Это что, главный признак? – спросил Кольт, брезгливо морщась.

– Нет, конечно. Запах изо рта бывает у многих, вполне нормальных, симпатичных людей. Проблемы с зубами, с желудочно-кишечным трактом. Но у имхотепов он особенный, вроде тухлой рыбы. Если бы я не был врачом по образованию, я бы сказал, что так пахнет тот, у кого на месте проданной души образовалась гниющая язва.

"

"– Хватит морочить мне голову! – разозлился Кольт. – Я, конечно, уважаю всю эту твою эзотерику, но никакая вонь не может быть доказательством, что они внедрили ко мне своего человека и что этот человек – Ирина!

– Ну, не может так не может, – легко согласился Федор Федорович, – ты, главное, не кричи, успокойся и дослушай. Самое важное. Систему условных знаков они заимствовали у разных тайных обществ, у ассасинов, масонов, феме. Я сообщил ей, что являюсь посвященным более высокого уровня, чем она.

Хотя она и так догадывалась. Ей кое-что обо мне уже известно. Я решил ее озадачить. Приказывал молчать, при этом обращался к ней с вопросом. Бедняжка занервничала, растерялась. Ты же сам все видел, Петр. Мы с тобой должны подумать, как с ней быть?

– Уволить к чертовой матери! Что тут думать? – мрачно буркнул Кольт.

– Вот и нет. Нельзя ее увольнять. Пусть работает, пусть встретит Радела.

– То есть как?

– Так. Я не уверен, что визит ко мне входит сейчас в его планы.

А мне бы хотелось с ним повидаться. Кроме нее вряд ли кто-нибудь догадается привести дружище Фрица ко мне в гости.

Глава двадцать вторая

Москва, 1918

Федор задремал на заднем сиденье автомобиля, голова его беспомощно болталась, шея затекла, но от усталости он ничего этого не замечал, спал как убитый. Перед рассветом похолодало, он замерз во сне, и снился ему таинственный страшный арктический пейзаж, будто он идет босиком по шершавому белому льду.