Мисс Лягушка в поисках счастья (СИ)

Вон как Иегуния впечатлилась услышанным.

— П-постойте, только не пояс! Я. Я всё скажу, - она тяжело вздохнула, явно пытаясь собраться с мыслями, - да, это я виновата. Но из этого получилась отменная сладость! В столице она стала неимоверно популярной!

Мы с Вальдесом немного ошалели от внезапного признания и ещё раз переглянулись. Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

— Какая ещё сладость? - зашипел Вальдес не своим голосом.

— Хорошо, расскажите об этом всем! - истерично взвизгнула Иегуния. - У монастыря не хватало денег на содержание и я начала делать сладости из испражнений птиц.

Совершенно. Справедливо? Птицу же нельзя подоить.

— Женщина, кому в здравом уме интересна тайна твоего молока? - устало проронил змей.

— А о каких ещё грешках идёт речь? - нахмурилась она. - Или вы про вино? Да, погреб на древней земле немного кощунственно, но место настолько удобное.

— Где Сердце Перепутья?! - рявкнул Вальдес так громко, что даже стены затряслись.

— Я н-не понимаю.

— Живой цветок из кристаллов, - медленно проговорил Акорциус, - светится ярче жемчужин.

— А. - женщина странно закашлялась, а потом едва слышно проронила. - У меня его нет.

Пальцы Вальдеса сжались в кулаки. О-опасно! Мы находимся в шаге от катастрофы!

— Правда нет! - Иегуния прижалась к стене. - Я е-его отдала. Возлюбленному. Он очень просил и вот.

Я не успела и глазом моргнуть, как Акорциус переместился к матери -настоятельнице и схватил её за шкирку.

Имя!

— А... А-а-а! - протяжно завыла женщина и сдавленно призналась. - Анфилиус...

И в тот момент настала моя очередь выть:

— Г лавный инквизитор?!

Вот-те раз! Если у него Сердце Перепутья. Думаю. Это грозит нам о -очень большими проблемами.

Вальдес тоже это осознал. Он брезгливо отпустил Иегунию и зарычал:

— Только время зря потеряли.

А потом пошёл на выход, попутно потащив меня за собой.

Глубоко и надолго.

— Анфилиус. Может как-то использовать силу реликвии? - тихо спросила я, пока что слабо представляя истинную мощь той вещицы.

Хранитель ответил не сразу. Когда мы вышли наружу, вновь к развалинам монастыря, он сипло выдохнул, закатывая глаза к небу и, наконец, проговорил:

— Будучи человеком, едва ли он представляет ценность Сердца Перепутья.