Миссия Шута

 – Мое имя. Ты имеешь в виду, как меня назвала мать, когда я родился?

– Да, – ответил я и затаил дыхание.

Шут редко говорил о своем детстве, и я вдруг понял, что прошу у него очень многого. Я подумал о древней магии имени: если я знаю твое истинное имя, я обладаю над тобой властью. Если я назвал тебе свое, я даровал тебе эту власть. Я часто задавал Шуту прямые вопросы и, как и прежде, одновременно боялся и с нетерпением ждал ответа.

– И если я тебе его открою, ты будешь им меня называть? – спросил он таким тоном, что я понял: необходимо как следует взвесить свой ответ.

Я задумался. Его имя принадлежит только ему, и не мое дело выбалтывать его кому ни попадя.

– Только когда мы одни. И только если ты захочешь, – серьезно проговорил я, считая свои слова торжественной клятвой, которую нельзя нарушить.

Шут повернулся ко мне лицом, на котором был написан восторг.

– Я захочу, – заверил он меня.

– Ну? – повторил я свой вопрос, неожиданно мне стало не по себе, показалось, что он снова меня перехитрил.

– Имя, которое дала мне мать, я отдаю тебе, ты можешь меня им называть, когда мы вдвоем. – Он снова вздохнул и снова отвернулся к огню, потом закрыл глаза, но его ухмылка стала еще шире. – Любимый. Она называла меня только так – Любимый.

– Шут! – запротестовал я.

Он весело рассмеялся, явно наслаждаясь происходящим.

– Но она так меня называла, – настаивал он на своем.

– Шут, я серьезно.

Комната начала медленно вращаться вокруг меня, и я понял, что, если скоро не засну, меня вытошнит.

– А ты думаешь, я шучу? – Он издал театральный вздох. – Ну, если не можешь называть меня Любимый, тогда, полагаю, тебе придется продолжать называть меня Шут. Потому что я всегда останусь для тебя Шутом, Фитц.

– Том Баджерлок.

– Что?

– Теперь я Том Баджерлок. Меня все знают под этим именем.

Он помолчал немного, а потом решительно заявил:

– А я – нет. Если ты настаиваешь на том, чтобы мы с тобой сейчас взяли себе новые имена, я буду называть тебя Любимый. И тогда ты будешь звать меня Шут.

– Спокойной ночи, Любимый. Мы слишком долго не виделись.

Я капитулировал, зная, что разговаривать с ним, когда он в таком настроении, бесполезно.

– Спокойной ночи, Шут.

Я устроился поудобнее и закрыл глаза. Может быть, он мне и ответил, но я его не слышал, мгновенно провалившись в сон.

VI.