Мисс Марпл

Странно, не правда ли, что кара за преступление точно соответствует его тяжести?

– Вы, кажется, жалеете ее сильнее, чем девушку, которую она убила?

– Нет, – возразила мисс Марпл. – Это совсем иное чувство. Мне очень жаль Верити – ведь, вырвавшись из дома, она была так близка к свободе, но ей не удалось изведать жизни, исполненной любви и преданности избраннику. Ее лишили этого навсегда. Я жалею девушку, которой так и не досталось радостей. С Клотильдой совсем иначе. Горе, отчаяние, страх, злоба в конце концов отравили ей существование.

Клотильде пришлось жить со всем этим. Со своей бедой, утраченной любовью, с сестрами, которые подозревали и боялись ее, с убитой девушкой, которую она оставила рядом с собой.

– Вы имеете в виду Верити?

– Да. Она похоронила ее в саду, замуровав в заранее подготовленную нишу. Верити навсегда осталась там, в «Старой усадьбе», и думаю, Клотильда почти физически ощущала ее присутствие, когда приходила в сад сорвать цветущую веточку хмеля. Что может быть хуже этих мук, скажите? Ничего.

..

Глава 23

ОКОНЧАНИЕ

I– От этой старой леди меня мороз по коже подирает, – сказал сэр Эндрю МакНил, когда мисс Марпл попрощалась и ушла.

– Такая спокойная... и такая безжалостная, – заметил помощник комиссара.

Профессор Вонстед проводил мисс Марпл к ожидавшей ее внизу машине, после чего вернулся, чтобы перекинуться парой слов со слушателями старушки.

– Что вы о ней думаете, Эдмунд? – спросил он.

– Самая страшная женщина, какую я встречал в своей жизни, – ответил министр внутренних дел.

– То есть, по-вашему, безжалостная?

– Нет, нет, не совсем так, но... от нее исходит жуткая, пугающая сила.

– Немезида, – задумчиво протянул профессор Вонстед.

– Две женщины из секретной службы, – начал представитель прокуратуры, – которых приставили охранять ее, совершенно потрясающе описали действия старушки в ту ночь. В дом они проникли без труда, спрятались в маленьком чуланчике и подождали, пока все не разошлись по своим комнатам. Затем одна из них пробралась в спальню мисс Марпл и затаилась в гардеробе, другая же осталась стеречь входную дверь.

И та, которая выскочила по сигналу из гардероба, сообщила, что глазам ее предстала совершенно невероятная картина: наша леди, сидя на кровати, с накинутым на плечи розовым пушистым шарфом, безмятежно беседует с убийцей, как старая учительница.

– Розовый пушистый шарф... – проговорил профессор Вонстед. – Да, да, припоминаю...

– Что вы припоминаете?"

"– Старый Рафиэль.