Миры Филипа Фармера. Том 04. Больше чем огонь. Мир одного дня

Съемка производилась в прошлую субботу во время провозглашения Ивана Фумифона Йети главой сегодняшней католической церкви. Камера, показав человек пятьдесят верующих, собравшихся на лужайке, перешла в дом. Ом отвлекся, доставая кубик каменированного кофе, рассчитанный на четыре порции, из своего персонального шкафчика. На полоске появились лица остальных шести наместников Божиих, стоящих в цилиндрах в тесной комнатушке. Это были лица стариков, которые в жизни, видимо, много страдали.

— Страдания формируют характер, — сказал Ом и велел полоске переключиться на другой канал.

Не из бесчувственности, а по невозможности справиться со своими чувствами в данный момент. Но зрелище манхэттенских «Мэнглеров», проигрывающих 5:4 род-айлендским «Петушкам», его не успокоило. После этого футбольного матча произошло побоище, в которое мог бы ввязаться и Чарли, будь он тогда на стадионе. Хотя полоски и не показывали свалку (десять тяжелораненых), Чарли слышал о ней по устному радио.

Теперь органики увеличат и изучат снимки, сделанные «небесными глазами», а затем зачинщиков потасовки выследят и арестуют.

Арестуют и тех, кто нанес повреждения, и самих пострадавших.

Чарли выключил полоску, положил кофе в мисочку и поставил в раскаменитель. Залил оттаявший густой кофе в фильтр и включил кофеварку, а сам стал смотреть в круглое окно на Вуманвэй. Небо ясное. Опять будет жаркий день. На улице было полно мужчин и женщин в ярких кильтах, просторных блузах с широкими плоеными воротниками и широкополых шляпах с пластмассовыми или живыми цветами.

Многочисленные пешеходы старались держаться в тени огромных дубов и пальм, растущих по обе стороны улицы. Многие велосипедисты везли в корзинках больших игрушечных мишек, а пешеходы несли мишек в руках. Мордочкам медвежат придавали сходство с близкими, супругами, любимыми, а наиболее нарциссические личности делали их похожими на себя.

Чарли потряс головой — сам он устоял против этого поветрия — и налил себе большую кружку кофе.

Потом плюхнулся на стул, пролив на стол немного жидкости. С отвращением глядя в кружку (как еще можно смотреть на вещи в такую рань, в десять утра), он попытался поймать хвост вчерашнего вечера. Вернулся он очень поздно, с трудом попал лучом звезды в замочную скважину, выдул много пива и повалился спать.

А теперь вот сидит немытый, небритый и похмельный. Чувство такое, что голову с него на какое-то время сняли и играли ею в кегли.