Машина страха

Но полицейское чутье – или нацеленные на него карандаши, кто знает, – не позволило сказать то, что Петру Людвиговичу так хотелось. Поборовшись с собой, он проиграл.

– И как прикажешь с этим быть? – В расстроенных чувствах пристав захлопнул тоненькую папку и отшвырнул на край стола. – Родион, брось ты эту затею… Откажись… Видишь же: дело темное… Мутное… Засосет тебя в трясину. Утонешь… Сам же понимаешь…

– Рад бы, да не могу.

Вильчевский с досады стукнул кулаком по столу."

"– Все принципы… Гордость… Эх, Родион, не понимаешь до сих пор, что служба наша полицейская в том, чтобы начальство было довольно.

А все прочее – дым. Для красного словца и репортеров… Подумай над советом моим…

Ванзаров об этом уже подумал. Крепко подумал. Но назвать истинные причины своего упрямства не мог. Кроме очевидной:

– Истина должна быть найдена…

– Эх, Родион, – пристав с досады покачал головой, – ну какая истина в полиции? Мало ли кто и что на спиритическом сеансе напутали. Слышал про случай на Никольской улице?

Ванзаров о нем знал.

Над квартирой инженера Орловского жил генерал Р. С-кий. Было известно, что он занимался медиумизмом. После его кончины семья Орловского стала слышать по ночам из пустой квартиры характерные шаркающие шаги генерала, его кашель, хлопанье дверей. Напуганные жильцы пожаловались в полицию. Пристав с городовыми открыли квартиру. Оказалось, никакого призрака: сквозняк, незакрытые форточки, рассыхающаяся мебель и паркет. После визита полиции явления прекратились.

– Вы задали очень важный вопрос, Петр Людвигович…

Вильчевский откровенно не знал, когда он так отличился.

– Это какой же?

– Кто и зачем, – ответил Ванзаров. Немного подправив под себя.

Но приставу все равно было приятно.

– И что будешь с этим делать? – спросил он, окончательно убедившись, что подписи чиновника сыска не дождется.

– Мне нужна ваша помощь…

– А мне – твоя, – поторопился Вильчевский. – Горничные так и не вернулись. Придумай, голова толковая, где их искать?

– Непременно помогу, – сказал Ванзаров.

Сейчас он бы согласился на что угодно. Жаль, пристав об этом не догадывался. – Припомните: когда вы осматривали гостиную в ночь смерти Серафимы Иртемьевой, может, была какая-то мелочь? Может, что-то попалось на глаза, но вы не придали этому значения?

Пристав изобразил на лице большие сомнения.

– Вот тебе мелочь: до тебя забегал господин Мурфи… Хотел подать жалобу.

– На Иртемьева?

– Не угадал! – обрадовался Вильчевский.