Машина страха

– Куда было деваться? Деньги, оставленные родителем, быстро кончились… Идти зарабатывать модисткой или гувернанткой? – говорила она, как от себя. – Афина понадеялась на счастливый случай… Вышло дурно…

Такой открытости Ванзаров давно не встречал. Вера не хотела понравиться и не боялась называть вещи своими именами. Никакого кокетства или жеманства.

– Вера Петровна, – обратился он по имени-отчеству, не желая назвать ее «мадемуазель Ланд». – Во время сеанса вы сидели напротив Сверчкова. Что вы видели?

На ее лице улыбка казалось чужой.

– Во время сеанса я закрываю глаза, чтобы ничего не слышать, – ответила она.

Все очевидно: Вера боится и не верит в спиритизм. Терпит ради сестры."

"– Сверчков заглядывал к вам на кухню?

– Что ему там делать?

– Сами готовите или в доме приходящая кухарка? – спросил Ванзаров.

– Я не умею готовить, Афина тем более. Зашла на кухню, чтобы положить бутерброды на тарелки, – ответила Вера, не пряча глаз. – Была кухарка, но Иона Денисович прогнал неделю назад. Теперь обеды приносят из кухмистерской.

– Даже бутерброды не режете?

– Зачем? Все же готовое…

Ванзаров был так любезен, что обещал проведать изгнанниц завтра. Если, конечно, Иртемьев не сменит гнев на милость. И просил сразу дать знать, если им понадобится какая-то помощь. Вера поблагодарила и протянула руку. Переборов себя, Ванзаров пожал ее ладошку. Пальцы Веры были твердыми и горячими.

Спустившись по лестнице, Ванзаров чуть не столкнулся с высоким господином. Миша Хованский не испугался и даже был рад встрече.

41

Погорельский проглотил жидкость. И прислушался к своему организму.

– А какой результат ожидается? – еще успел спросить он.

После чего ноги его сами собой обмякли, тело превратилось в вату, и доктор наверняка рухнул бы на пол, если бы Аполлон Григорьевич его вовремя не поймал. Результат был таким, как и рассчитывал Лебедев.

– Крепкий напиток, мудренее водки.

И попросил добавки.

Сам Лебедев, изобретя убийственную жидкость, приучал себя по маленькой рюмочке. Пока не достиг совершенства. Как тот император, что выпивал каждый день по капле яда.