Мир приключений, 1969 (№15)

Парнишка только одно повторяет:

— Колька! Колька! — и рукой на институт показывает.

Дядя Митя его за плечо ухватил, спрашивает:

— Что — Колька-то? Что? Толком говори, Валентин!

Но парнишка, видно, обалдел со страху, весь трясется, а тут еще овчарка эта кругом прыгает и лает так, что в ушах звенит. Ну и обстановочка — ничего не сообразишь! Я повернул Валентина этого к себе — он только глаза на меня таращит да трясется, аж подпрыгивает.

— Ты первым делом успокойся, Валька, — говорю я. — Возьми себя в руки и расскажи толком, что случилось.

Это я всякие слова механически произносил, чтобы паренек от спокойной интонации в себя пришел. Он и вправду чуточку поспокойней стал. Но сказал такое, что мы с дядей Митей прямо обалдели:

— Колька... пропал. Там, на площадке... — Тут уж он заговорил быстро, чуть не закричал: — Там такая машина стояла! Он говорил, что это, может, вертолет, а я говорю, что винта нету, значит, не вертолет! А он полез и пропал!..

— Как это пропал? Улетел, что ли? — спросил я.

— Не летал он никуда. Вообще пропал, вместе с машиной. Прямо на глазах у меня, ну... растаял вроде. Пустая площадка — и все!

Тут Валька еще сильнее затрясся, а дядя Митя рванул что было сил к институтскому забору. Я за ним кинулся, на ходу брюки и рубаху натянул. Валька опомнился, побежал за нами, а Рекс даже и нас обогнал. Я совсем забыл, что на институтскую территорию вход воспрещен, перемахнул через забор как на крыльях. «Как же так, — думаю, — на что у них там охрана стоит: чтобы ребятишки разгуливали?»"

"Площадку я сразу опознал, про которую Валька говорил.

— Вот тут... тут она стояла! — и рукой на центр площадки показывает. — Я ему говорю: «Не лезь, увидят, наподдадут нам», а он все равно полез, а я собрался уходить, а тут он как заорет: «Смотри, винт!» Я только повернулся винт посмотреть, а там серый туман такой, и Колька в этом тумане, а потом он рассеялся, и нету ничего.

Я прямо не знал, что на это сказать. В моей милицейской практике такие случаи не встречались, да и вообще я никогда в жизни не слыхал, чтобы ребята на глазах таяли. Тут не иначе наука причиной — дело ясное. Если только Валька этот всю историю не сочинил.