Мир приключений, 1969 (№15)

Валька может себя на любой час настроить, чтобы проснуться, а я не могу. Меня мама будит, когда на работу идет. Но на этот раз я будильник завел на полвосьмого, а то Валька уже сколько раз меня ругал: «Кричишь тебе, кричишь, прямо охрипнешь, и Рекс надрывается, а ты непробудимый какой-то!»

Будильник зазвенел над ухом, я открыл глаза и с перепугу даже не понял, что это гремит. Потом слышу: в кухне отец с матерью разговаривают. Мама спрашивает:

— Ты сегодня поздно вернешься?

А он говорит:

— Да вряд ли.

Мама молчала-молчала, потом спрашивает:

— А это неопасно, Леша?

Отец говорит:

— Какая там опасность, что ты! Мы же не атомную бомбу испытываем.

Тут я вспомнил, что у отца в институте сегодня испытания. К ним из Москвы должны приехать, и из Новосибирска, и еще откуда-то.

Потом отец из передней закричал, что его шикарная шариковая ручка куда-то задевалась. Мама сказала в кухне:

— Господи, опять он ее посеял, — и пошла искать эту самую ручку.

Отец ее все время теряет, а мы с мамой ищем, потому что он говорит, будто эта ручка ему думать помогает.

Хлопнула дверь, я вскочил и первым делом стал смотреть в окно. Законная погода — главное, что туч нет, а то я боялся, что дождь будет, как вчера. Тут мама вошла в комнату и удивилась:

— Чего это ты ни свет ни заря вскочил?

Я сказал, что мы с Валькой на речку идем.

— Ну, идите, — говорит мама, — только чтобы никаких марафонских заплывов. И в четыре ноль-ноль чтобы дома быть! Купишь хлеба, масла двести граммов, колбасы триста.

Я сказал:

— Есть! — и на кухню побежал."

"Я теперь твердо решил со своим режимом бороться. Мы вчера мерились мускулами с Эдиком и Валькой, у меня мускулы оказались всех слабее. Валька назло мне говорит: «Это он спит слишком много, у него мускулам развиваться некогда». А Эдик стал про футболистов рассказывать, как они силовую зарядку делают. Ну, я тоже решил теперь зарядку делать.

Вытащил я старый чугунный утюг — он у нас под плитой валяется — и стал его поднимать.

— Ладно. Только не забудь кран хорошо закрутить, а то он течет. И вытрись полотенцем.