Мир приключений, 1969 (№15)

Вертолет и «блюдце» поднялись, наверно, уже высоко, когда голос крикнул: «К Расчетчику!» И почти сейчас же вертолет наклонился, винт замедлил вращение. Хлоп! Экран погас, люк корабля захлопнулся.

— Э-хе-хе, кого хотели провести, — сказал седой. — Удрать хотели. Нет, простаки эти тела, твердо тебе говорю...

— Не так уж простаки, — вздохнул Киселев. — Если разобраться, они действуют разумно и кое-что знают о нас.

— Мало знают, мало, — самодовольно сказал седой. — На полтора часа-то согласились!

Они пошли по тропинке к выходу.

Киселев говорил:

— Много или мало, а я не стал бы цепляться за планету, когда треть населения не принимает «копий». Нужна очень серьезная подготовка.

Седой оглянулся на меня, что-то сказал и засмеялся.

— Смотрите, вам виднее, — сказал Киселев. — А вот и Квадрат.

Сверху спускался Квадрат сто три.

— Оружие унесла собака, — доложил он. — Пес Эммы Быстровой, Угол ее знает. (Киселев кивнул.) Около часа назад он погнался за Девятиугольником, у входа в зону подхватил чехол с оружием и унес.

— Блюдце послал?

— Сделано, Линия восемнадцать. Женщина с собакой обнаружена у совхоза, оружия при них нет. Сейчас их перехватит Шестиугольник пятьдесят девять с «посредником» Через десяток минут всё узнаем об оружии. Я распорядился: десантнику в собаке оставаться, оружие доставить к наводчику и там включиться в охрану.

— Одобряю, — сказал седой. — Угол, едем! Заводи свою молотилку.

(Киселев повернулся, побежал по откосу.) Квадрат, с мальцом решили вопрос положительно — ну ты понимаешь. Данные хорошие, чтобы к старту было нормально, смотри! — С этими словами он исчез, и тут же глухо зафыркал мотоцикл. Уехали.

КВАДРАТ СТО ТРИЯ вообще-то кисляй. Так меня Степка ругает, и он прав. В том смысле, что я теряюсь, когда надо действовать решительно. Удивительно, как у меня утром хватило решимости пойти за гитаристом, но тогда очень уж разобрало любопытство.

А теперь, у корабля, со мной случилось что-то странное. Я просто осатанел, — сердце колотилось тяжелой кувалдой, лицо немело все больше, и я всех ненавидел. И десантников и недесантников — всех. Я как-то быстро, хватко представлял себе: они там, на свободе, смеются и гуляют, смотрят кино, обедают, читают книжки, а корабли спускаются на Москву, Лондон, Нью-Йорк, а они жрут и гуляют и знать не хотят о Щекине.