Мир приключений, 1969 (№15)

— И вообще — давай поскорее в свое время, а то отец знаешь как переживает!

— Он, по-моему, спокойный был... — неуверенно возразил я.

— Много ты понимаешь, я вижу! Психолог! — сказал Николай, усаживая меня в машину. — Ну, прощай. На вот на память.

И он сунул что-то твердое мне в руку. Я сжал кулак, и зубы сжал, и так, сжатым кулаком, ударил по рычагу.

И снова очутился на бетонной институтской площадке.

* * *Когда мы ехали с отцом домой (испытания отменили, потому что мы уже сами нечаянно все испытали), я спросил отца, откуда Николай знал, как запускать хронолет.

— Понимаешь, Коль, если мы уже в семидесятом году додумались до хронолета, то через десять лет об этом многие будут знать. И, может быть, даже многие будут уметь с ним обращаться.

— А почему же ты не спросил Николая, что они еще откроют? Можно было бы все узнать!

— А зачем? — спросил отец. — Ведь все равно нам самим это нужно сначала сделать.

Мы вышли у дома, отец пошел вперед, а я остался, потому что увидел Лидку Тимофееву. Какая она еще маленькая! Я стоял и смотрел на нее, и мне не верилось, что это та самая Лидка. Мне даже смешно стало, что я хотел с ней дружить, Она ведь еще и читать не умеет! Лидка увидела, что я на нее смотрю, и подошла ко мне. Я присел на корточки и разжал кулак.

— Смотри, что у меня есть, — сказал я.

На ладони у меня лежал маленький пятиугольный значок, на нем был нарисован Марс и стоящий на нем космонавт, а внизу цифры — «1980».

— Это чей? — спросила Лидка. — Твой? Тебе подарили?

— Я сам себе подарил! — сказал я.

— А где ты взял?

— Это длинная история, — сказал я: все равно она ничего не поймет.

— Расскажи про историю!

Вот пристала! Я спрятал значок в карман и сказал ей на прощание:

— Вот вырастешь, тогда я тебе все расскажу. Ровно через десять лет, тридцатого июня, я тебе позвоню вечером и все расскажу.

В. Мелентьев

РАЗОРВАННАЯ ЦЕПОЧКА

ПОВЕСТЬ

1Зима выдалась шалая — недельные оттепели, разжиженные дороги, сизые, по-весеннему оживающие леса. Оттепели сменялись торжественными снегопадами, леса опять одевались в белое и словно затаивались. Потом, обычно к вечеру, небо прояснялось, жидкие лимонные закаты рождали яркие звезды и с непривычки кажущиеся свирепыми морозы.