Мир приключений, 1969 (№15)

Думал, он самодеятельность решил проявить, своим ходом назад податься... Вот и метнулся я за ним, к своему хронолету. Только стал поле активизировать — он из кустов выбегает. Ну, я его в охапку, и вот... — Он развел руками. — Видно, ошибка какая-то вышла? Но ведь я же вам Кольку привез, не кого другого! Вашего же беглеца — хронолетчика!

— Да я никогда на хронолете не летал! — вдруг разозлился второй Колька. — Что вы обманываете! Я из дому сегодня убежал, это правда; мне сидеть велели, а я в кино хотел.

— Это не семьдесят первый год, — сказал ему отец. — Ты не волнуйся, Колька, сейчас все поймешь. Эта машина — хронолет. Ты о ней слышал?

— Ага, — кивнул Колька, — ты мне рассказывал, она во времени движется...

— Когда я тебе рассказывал? — удивился отец. — Ах, да... Это потом, значит... Это потом я тебе расскажу... Или тебе? — Он посмотрел на меня и вдруг засмеялся.

— Как это «потом»? — спросил Колька. — И не ему, а мне!

— Постой, ты не торопись, — сказал отец. — Видишь ли, это тоже Колька... ну, ты сам, только на год моложе. У нас здесь сейчас семидесятый год. Мы свой хронолет только сегодня собрались испытывать. И вдруг ты... то есть, не ты, а он, вот этот Колька, — он показал на меня, — нечаянно влез в машину, и его занесло, ты слышал, как он сказал — в восьмидесятый год! Мы за ним человека отправили, вот из милиции, товарищ Парфенов Николай вызвался.

— А Парфенов... меня нашел и подумал, что я — ваш Колька? — спросил Колька. — И меня к вам притащил? А это, значит, я?

Он с любопытством и недоверием на меня посмотрел. Чего это он так смотрит? Думает, если на год старше, так уже и задаваться может?!

— Понятно... — протянул Парфенов. — Не того, значит, Кольку я вам доставил.

Он покрутил головой и улыбнулся:

— Украл, значит, я мальчишку из родного времени и в прошлое утащил!..

Тут Николай его перебил:

— Товарищ начальник, разрешите доложить?

— Какой я начальник! — махнул рукой Парфенов.

— А я под вашим началом служу, — весело улыбнулся Николай. — В восьмидесятом году!

Все засмеялись, а толстый этот так захохотал, что стал платком слезы утирать.