Мир обретённый

А там, где его междуплоть соединялась с живой плотью, ярко алела полоса, из которой сыпались искры, словно при коротком замыкании.

Майки слышал легенду о шрамодухах. По своему устрашающему воздействию на послесветов она уступала лишь легендам о нём самом, когда он был монстром по имени МакГилл. Согласно этой легенде, стоит только шрамодуху коснуться послесвета — схватить за плечо, или погладить по щеке, или хотя бы мимоходом задеть рукой — и послесвет будет «убит». Но это хуже, чем смерть. Он будет попросту погашен, уничтожен, аннулирован.

— Ну-ну-ну, посмотрим, что тут у нас... — сказал шрамодух. Его похожий на птичий междумирный глаз двигался туда-сюда в глазнице — охотник оценивал свою добычу. Чудовище говорило хриплым голосом, которому, однако была присуща некоторая музыкальность: он резонировал, словно у шрамодуха было два набора голосовых связок, и один из них издавал звук чуть выше другого. Они звучали в диссонанс, напоминая визг сирены воздушной тревоги.

— Не трогай меня! — вскрикнул Майки. — Ник, не подходи к прутьям! Не позволяй ему коснуться тебя!

Шрамодух закрутил вокруг клетки массивную цепь, перешедшую в Междумир, и навесил тяжёлый амбарный замок.

Пытаясь вырваться, Майки перепробовал всё: превращал кисти в клешни, а пальцы — в напильники, накачивал мышцы рук и пытался выдернуть прутья... Ничего не помогало. Может быть, у него и получилось бы раздвинуть стянутые пружинами стенки клетки, но цепь с висящим на ней замком делала это невозможным.

"Шрамодух вытянул свою междумирную руку и позвенел болтающимся на пальце ключом от замка, дразня Майки.

— Вам отсюда не выбраться, — сказал захватчик. — Вы теперь мои. Попались, голубчики! Или что вы там такое. И будете сидеть тут, пока я с вами не разберусь. А потом... — Он сунул ключ в карман и заковылял обратно к развалюхе. Стащив с веранды деревянное кресло-качалку, он установил его около клетки, уселся и погрузился в созерцание своих пленников.