Мир обретённый

Она поменяла его на платье из изумрудного атласа, и теперь Мэри выглядела уже не просто правительницей, а богиней — низвергнутой богиней, ожидающей момента своего возрождения.

Это время придёт, но Милос опасался, что что оно придёт слишком поздно.

Дела в течение двух месяцев, прошедших с того дня, когда он принёс Мэри домой, шли плохо. Всего в десяти милях от Литтл-Рока мёртвая колея закончилась, и поезду пришлось сдавать назад, находить другую ветку; потом всё опять повторилось сначала, потом опять.

.. Только пустятся в путь — и нá тебе, снова тупик! Казалось, этому не будет конца. Всё равно что пытаться выбраться из лабиринта. На то, чтобы найти годный путь, уходили дни. Но даже тогда, когда они его находили, поезд продвигался с черепашьей скоростью — они боялись, что рельсы могут внезапно кончиться.

Началось дезертирство."

"Те, кто бы верен Мэри, остались верными до конца, но те, кого пугала эта непостижимая умирающая/воскресающая богиня, или те, кто попросту не доверял Милосу, пустились в бега.

По грубым прикидкам, в последнее время они теряли до полудюжины ребят в день. Число детей, когда они начали свой путь на запад, достигало почти тысячи. Бог весть, сколько их осталось. Милос не отваживался провести перепись.

— Считай, тебе повезло, если к моменту пробуждения Мэри у тебя останется хотя бы половина! — не преминула уколоть его Джил. Милосу совсем не улыбалась перспектива давать Мэри отчёт в том, почему он не смог удержать при себе её детей, почему не сумел защитить их «от самих себя», как это высокопарно называла Мэри.

Вот почему Милос согласился на «жатву». Если скинджекерам удастся собрать приличное количество спящих душ, то это сможет хоть как-то компенсировать потери. К тому же спящие никуда не сбегут.

Спидо не давал Милосу покоя:

— Все хотят знать, куда мы направляемся. Мэри говорила тебе, куда она нас ведёт, до того как ты уб... м-м... устроил ей переход обратно?

— Конечно, говорила!

— Тогда почему бы тебе не сказать нам? Все бы тогда успокоились!

— Это наша тайна, — выкручивался Милос, — моя и Мэри!

Со всеми этими дёрганьями туда-сюда, остановками, зигзагами и сдачами назад за пару месяцев они едва продвинулись.

За это время детишки Мэри успели выработать новые ритуалы, хотя, по правде сказать, эти самые новые ритуалы по большей части диктовались нетерпением: как будто ребята пытались как-то заполнить дни в ожидании, когда хоть что-нибудь случится.