Мир-о-творец

В самом же городе гарнизон – с гулькин… с гулькину слезу. Небольшой. Да он крупный тут и не требовался. Все равно татары на приступ таких городов не ходили. Они больше посады да сельские поселения грабили. Главное, чтобы без стен.

Киевский поместный полк, кстати, также отошел с Сигизмундом. То, что от него осталось. Так как он, защищая свои поместья, ринулся в атаку в первых рядах. Вот вместе с основной массой армии и отошел. Почему? Как показали пленные – из-за запасов продовольствия, которых в Киеве наблюдалось очень мало.

О том, какие вооружения в Киеве также удалось узнать от пленных. Они ведь их видели своими глазами. И сумели рассказать. Что позволило оценить технические возможности и рабочие дальности стрельбы…

– Красота… – фыркнул Андрей, наблюдая за воротами в зрительную трубу.

Ничего серьезного они не представляли. От слова вообще.

Во всяком случае для его Львов – 12-фунтовых пушек, изготовленных в рамках философии Грибоваля.

Что они и продемонстрировали.

Подъехали на примерную дистанцию ответного огня. Точнее чуть за нее.

Лихо развернулись.

Снялись с передков.

Зарядились.

Навелись.

И дали два пристрелочных выстрела. По вилке. Чтобы быстрее нащупать дистанцию. Одно ядро легло с недолетом и, срикошетировав от земли, ударилось в каменный косяк ворот. Второе – с перелетом вошло в створку где-то на высоте пары метров над землей.

Пробанили стволы.

Перезарядились.

Накатили орудия на отметку, откуда стреляли прошлый раз.

Поправили углы возвышения.

И уже жахнули точнее.

Дистанция небольшая, поэтому сильного рассеивания не наблюдалось. Ведь стволы очень тщательно калибровали, равно как и ядра. Из-за чего зазоры не отличались особенно выдающимися значениями. А правильная геометрия как канала ствола, так и ядра, немало способствовала более предсказуемой стрельбе.

Львы Андрея, правда, не совсем кулевринами считались. Ствол коротковат. Но работали они исправно и лупили довольно кучно. Тем более, что артиллеристы знали свое дело. Да и спешить не требовалось…

Минут через двадцать ворота стало не узнать. Одна створка просто отвалилась, а вторая висела «на соплях», поскрипывая.