Мир-о-творец

Жена, когда выезжал, доходила. Хотел остаться, но она уговорила ехать.

– Соболезную. – нахмурился Андрей. – Что с ними случилось?

– Лихоманка. Жар. Кашель. Слабость… – начал Иоанн Васильевич рассказывать, описывая синдромы. В подробностях. Было хорошо видно, что для него это важно. Очень важно. Посему никто его не перебивал пока он говорил… говорил… говорил… Видимо давно кому-то хотелось выговориться об этом, без оглядки на политическую конъюнктуру и момент.

– Ясно… – покивал Андрей. – Это все мне очень печально слышать.

– Помог?

– Скорее всего это воспаление легких. Вряд ли туберкулез. Он так быстро не прибирает. Нормальных лекарств у нас тут нет. Но народными средствами можно было бы попытаться их откачать. Сын у тебя маленький, здоровье еще слабое. Тут как повезет. Никаких гарантий я бы не дал. Хотя шансы были. А жену почти наверняка бы получилось спасти.

Тишина.

Царь, играя желваками молча смотрел на визави, не зная, что сказать. Судя по тому, как уверенно Андрей говорил, он явно понимал, о чем речь.

– Ты, говорят, убедил брата нашего, Сигизмунда, на мир пойти? – наконец, глухим, хриплым голосом спросил Иоанн Васильевич, меняя тему и уходя от слишком болезненных для него вопросов.

– Да. У него нет наследников. Поэтому он согласился подписать мир и признать тебя наследником всех своих владений.

– Смешно… – криво усмехнулся Государь. – У меня тоже нет наследников.

– Ты можешь жениться вновь и нарожать новых наследников.

– Он тоже, – кивнул Иоанн Васильевича в сторону молчаливого и постного Сигизмунда.

– Он уже три раза пробовал. Три жены, но детей нет. Это почти наверняка говорит о том, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Вероятно, он бесплоден.

– А мужчина может быть бесплоден? – встрепенулся Сигизмунд.

– Разумеется. Равно как и женщина. Тебе, судя по всему, уже нет смысла пытаться. А ему – еще есть.

– Может и так. Только я не хочу… – тихо ответил Царь.

– То есть, как «не хочу»? – напрягся Андрей.

– Я проклят. Ты и сам это знаешь. Весь мой род вымер. Ни сыновей, ни братьев, ни дядьев. Всех косая прибрала. Я – последний. Еще есть дочь, но она мала годами и не ясно – выживет ли. Да и даже если выживет, то все одно – девочка. Наследовать не может.

– У тебя еще есть шанс! – с нажимом произнес Андрей.

– Нет! – с таким же нажимом ответил Иоанн. – Я проклят.